Архив Паутина Видео Фотогалерея Радио Наш форум Обратная связь
 
 
 

Учиться за границу. Кризис религиозного образования в Таджикистане

Свобода, демократия, возвращение к национальным традициям в Таджикистане декларируются в качестве достижения нации, освободившейся от гнёта коммунистической идеологии, придти к которому удалось благодаря дальновидной и мудрой политике Эмомали Рахмона. Однако, условий для реализации этого достижения нет. Правительство, даже в вопросе формирования национального идеологического пространства, ограничивается принятием разрешительно – запретительных решений, без осуществления конкретных реформ и проектов.

В частности, возрождение национальных традиций и обычаев, которые в Таджикистане ассоциируются с религиозным воспитанием и образованием, кажется маловероятным и весьма проблематичным из-за отсутствия действующей, регулируемой и финансируемой государством инфраструктуры религиозных образовательных учреждений. Образовался рынок духовного спроса, который, из-за отсутствия действенных предложений со стороны руководства республики, заполонили различного рода христианские миссионеры и радикально настроенные религиозные организации внутреннего происхождения. В погоне за религиозным образованием тысячи граждан Таджикистана вынуждены уезжать в Пакистан, Египет, Иран, Йемен, Афганистан. В отдельных случаях, молодые люди учатся в школах, не контролируемых правительством или религиозными органами управления этих стран. Как следствие, некоторые из них, в период обучения и проживания за границей, подпадают под влияние религиозно-экстремистских организаций. Выявлены случаи, когда по возвращению на родину, они становились лидерами радикальных религиозных течений. Задержанные в Таджикистане за пропаганду идей течения «Салафия» Сарвар Юсупов, Сухроб Шамшиев и Мухаммадали Собиров оказались выпускниками одного из теологических центров Пакистана. Также, за пропаганду идей религиозно-экстремистского движения «Хизб ут-Тахрир» в Пенджикентском и Айнийском районах Таджикистана, были задержаны Маърифат Каримова и Мусо Олимов, также получившие образование за границей. Сотрудники внутренних дел МВД республики задержали 68 активистов и выявили 5 подпольных ячеек течений «Салафия» и «Хизбут-тахрир», где идеям этих организаций обучались 60 человек, в основном из числа молодёжи.

Это карательные мероприятия, которых недостаточно. Количество граждан страны, незаконно выезжающих в заграничные теологические центры, продолжает расти. Согласно статистике, в настоящее время в легальных и нелегальных центрах Пакистана, Египта, Ирана и Йемена обучается 6 тысяч таджикистанцев. В египетском университете «Аль-Азхар» обучаются более 800, в религиозно-образовательном центре Искандарии – свыше 600 граждан Таджикистана.

Вместо того, чтобы создать альтернативные учреждения в пределах национальных границ, и не делать из своих граждан террористов, парламентарии в Душанбе попросту запретили выезд из страны с целью образования. С лёгкой руки законодателей, выезд на учёбу за пределы Таджикистана стал квалифицироваться как уголовно наказуемое преступление. Противоядие нашлось очень быстро. Основная часть слушателей из Таджикистана стала выезжать на обучение за границу нелегально, через Афганистан. Мало того, что люди автоматически нарушают закон, выехав из страны, так ещё и становятся нелегалами на территории третьих государств. В частности, в 2010 году, на территории Афганистана были задержаны за незаконное пребывание 27 граждан Таджикистана в возрасте от 16 до 30 лет, проходящих религиозное обучение в теологических центрах Пакистана. Иранские правоохранительные органы депортировали на историческую родину около 50 таджикистанцев-нелегалов, обучавшихся в медресе в Захедане.

В первую очередь, страдает молодёжь, которая вынуждена скитаться по миру в поисках относительно качественного религиозного образования. Во-вторых, часть из них, ввиду того, что не все центры находятся под необходимым контролем, попадает в сети религиозно-экстремистских организаций, становятся проповедниками их идей по возвращению домой, повышая этим риски дестабилизации общественного порядка в республике. В-третьих, запрет на выезд и, естественно, следующее за ним нелегальное пребывание на территории других стран, вызывает недовольство населения. Недовольство вызывает также отсутствие собственных научных религиозно- образовательных центров, создание которых, разумеется под правительственным контролем, решило бы все проблемы.

Темуршох Вафоев

Персия и персидско-таджикский народ — это классическая древность.

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО УМАРА ХАЙЯМА

Персия и персидско-таджикский народ — это классическая древность.

Персия была величайшей в истории империей, простирающейся от Египта до реки Инд, самой большой реки Южной Азии, исток которой находится в Гималаях.

В состав Персидской империи входили все предшествующие империи – египтян, вавилонян, ассирийцев и хеттов.

В течение двух с половиной столетий Персия занимала главенствующее положение в Древнем мире. Несмотря на свое падение и греческое господство, которое длилось примерно сто лет, персидская держава возродилась при двух местных династиях: Аршакидов (Парфянское царство) и Сасанидов (Новоперсидское царство). Более семи веков ( до 7 века нашей эры) эти династии «держали в узде» сначала Рим, а потом Византию.

История персидско-таджикского народа является назидательной для нас, потомков. Она рассказывает нам о том, как наши великие предки в постижении Истины шли по пути духовного развития. На бессознательном уровне ощущая заключенную в человеке великую Истину — Искру Божию, они выбрали самую сложную дорогу — «познание самого себя».

В творениях наших великих мудрецов, ученых, философов, поэтов, находили воплощение идеалы: непреходящие образы Вечного Добра и Вечной Любви.

Плоды их созидательного творчества помогли персидско-таджикскому народу сделать свой религиозный выбор: от суеверий и язычества прийти к Единобожию и пойти по пути Ислама.

Великий арабский мусульманский философ, историк, социальный мыслитель Ибн Хальдун писал, что «Большинство религиозных ученых Ислама были и есть персы. И в науках о законах, и в науках о разуме других крайне мало. Причем, если встретишь среди них араба по родословной, то он оказывается персом и по языку, и по воспитанию, да и учителя его — персы. А ведь вера — арабская и законодатель в ней — араб»

Достойны восхищения и уважения такие гении древней персидско-таджикской культуры, науки и религии как: праведник, исламский мистик и правовед, интеллектуал и аскет Салман Фарси; имам имамов, светоч уммы, предводитель факихов и муджтахидов, хафиз-хадис, хазрат, имам Абу Ханифа (р.а.); мыслитель мусульманского средневекового Востока Воизи Кашифи; известный исламский богослов, автор наиболее авторитетного и достоверного суннитского сборника хадисов «Джами ас-Сахих» Имам Бухари; великий хадисовед Имам Муслими Нишапури, историк и богослов, автор труда «история посланников и царей» Табари; великий исламский богослов,факих и мухаддис, основатель и эпоним одной из четырёх суннитских правоведческих школ —ханафитского мазхаба Абу Ханифа; исламский богослов и философ, авторитетный учитель, основатель суфизма Имам Газали… В этом ряду достойное место занимает и персидско – таджикский поэт, математик, философ, астраном и врачеватель Умар Хайям ( Гияс ад-Дин Абу-л-Фатх Ома ибн Ибрахим.

УМАР ХАЙЯM

(1048- 1131 гг.)

Абу-л-Фатх Умар ибн Ибрахим, всемирно известный классик персидско -таджикской поэзии, ученый, математик, астроном, поэт и философ родился на окраине древней культурной провинции Хорасана, в городе Нишапуре, основанном в III веке, во времена персидской династии Сасанидов. Сегодня Нишапур, «рудник совершенных и источник ученых», город, обладающий большими достоинствами, известен миру, как родина гения мировой культуры..

Во времена Умара Хайяма Нишапур, который располагался на многолюдных и оживленных караванных путях, был центром ярмарочной торговли для провинций Ирана и Средней Азии. Главной достопримечательностью города были многочисленные библиотеки, средние и высшие школы и, конечно, медресе.

История не оставила нам подробных сведений о детских и юных годах Умара Хайяма. Но судя по его обширным знаниям, он получил блестящее образование. В возрасте 17 лет Умара Хайяма отличали уникальная память, природный ум, глубокие знания во всех областях философии и талант математика. Вероятно, он обучался в местном медресе, которое имело славу аристократического учебного заведения, и готовило чиновников высокого ранга для государственной службы.

Продолжил свое обучение Умар Хайям в Балхе, городе, названном арабскими географами Умм аль-билад. Что означает – «Мать городов». Упоминается и имя его учителя – Насир ал-милла ва-д-Дин шейх Мухаммед-и-Мансур.

В библиотеке Университета в Тегеране хранится рукопись алгебраического трактата Умара Хаяма. Но первые опыты научной деятельности в области математики им были предприняты ещё в Балхе. Именно к этому времени относится его сочинение «Проблемы арифметики», о котором с восторгом повествует выдающийся азербайджанский математик, энциклопедист Насир ад-Дина ат-Туси в своем трактате “Сборник по арифметике с помощью доски и пыли”.

Из библиографических данных Умара Хайяма известно, что жил он в таких городах как как Тус, Бухара, Мерв, Багдад …

Многочисленность мест пребывания связана с тем, что во времена жизни Умара Хайяма ученый мог заниматься наукой только при дворе правителей, при этом состоя на одной из придворных должностей: секретаря (дабира), поэта, астролога или врача. Поэтому его судьба полностью зависела от милости и капризов правителя, от придворных интриг и дворцовых переворотов.

Около 1069 г. , живя в Самарканде, Хайям написал алгебраический трактат «О доказательствах задач алгебры и аллукабалы».

Во введении он смело и правдиво рассказал о судьбе ученых того времени:

“…Я был лишен возможности систематически заниматься этим делом и даже не мог сосредоточиться на размышлении о нем из-за мешавших мне превратностей судьбы. Мы были свидетелями гибели ученых, от которых осталась малочисленная и многострадальная кучка людей. Суровости судьбы в эти времена препятствуют им всецело отдаться совершенствованию и углублению своей науки. Большая часть из тех, кто в настоящее время имеет вид ученых, одевают истину ложью, не выходя в науке за пределы подделки и притворяясь знающими. Тот запас знаний, которым они обладают, они используют лишь для низменных плотских целей. И если они встречают человека, отличающегося тем, что он ищет истину и любит правду, старается отвергнуть ложь и лицемерие и отказаться от хвастовства и обмана, они делают его предметом своего презрения и насмешек…”

В предисловии к научному трактату, Хайям с искренней благодарностью отмечает, что получил возможность написать данную книгу только благодаря покровительству «судьи судей имама господина Абу Тахира».

Согласно историческим данным именно Абу Тахир представил Хаяма бухарскому хакану Шамс ал-Мулуку, который вскоре, не выдержав длительного противостояния сельджукам, стал визирем султана Малик-шаха.

Хайяма в качестве советника пригласили в столицу огромного Сельджукского государства Исфахан ко двору султана Малик-шаха. Именно в Исфахане провел важную часть своей жизни, читая лекции в одном из исфаханских медресе, персидско-таджикский гений – Авиценна – Абу Али ибн Сина.

1074 год в жизни Омара Хайяма стал началом двадцатилетнего периода его особенно плодотворной научной деятельности

В 27 лет молодой талантливый ученый стал управляющим крупнейшей астрономической обсерваторию в Исфахане.

Их было пятеро, одаренных молодых людей:: Омар Хайям, Абуррахман Хазини, Абу-л-Аббас Лоукари, Абу-Хатам Музаффари Исфизари и Меймуни Васети, которые все дни и ночи проводили в постоянных трудах и наблюдениях.

Обсерватория располагалась на прочном базальтовом фундаменте, на котором возвышалась стена в несколько этажей. На круглой плоской кровле находились астрономические приборы, сделанные искусными самаркандскими, хорасанскими и исфаханскими мастерами. Армилярная сфера, сделанная из меди и латуни, воспроизводила сферу времен Архимеда и Птоломея.

Круглая площадка башни была расчерчена линиями, точно делившими ее на триста шестьдесят градусов. Каждый градус был поделен на шестьдесят минут. «Подвешенные на перекладинах прочными железными цепями, они, с одной стороны, служили идеальными отвесами, а с другой – давали возможность отсчитывать углы возвышения светил, определять наклонения эклиптики…Главная горизонтальная ось обсерватории, вернее, ее круглой верхней площадки, была точно ориентирована по исфаханскому меридиану, который в расчетах принимался за нулевой градус.

Приборы для того времени были уникальными, особенно астролябии. Окуляры на алидадах – наиболее удачными из всех, какие только приходилось видеть Омару Хайяму.

Все, что требовалось для ученых, от самой лучшей бумаги – сорта «самарканди» и лучших чернил, до любого инструмента, необходимых для ученых, доставлялось в обсерваторию по первому же их требованию.

За пять лет ученые обсерватории разработали новый солнечный календарь, вошедший в историю под названием “Маликшахово летоисчисление”. В основе он имел 33-летний период, 8 високосных годов которые следовали 7 раз через четыре года и один раз — через пять лет. Календарь, предложенный Омаром Хайямом, был на семь секунд точнее ныне действующего григорианского календаря, где годовая ошибка составляет двадцать шесть секунд.

Двадцать лет пребывания Умара Хаяма при дворе султана Малик-шаха стали самыми плодотворными в его научной и творческой деятельности.

В 1077 году Хайям закончил свой математический труд “Комментарии к трудностям во введениях книги Евклида”. В 1080 году написал философский “Трактат о бытие и долженствовании”. Спустя короткое время из под его пера вышел философский труд — “Ответ на три вопроса”.

Хайям слыл одним из избранных мыслителей своего времени и принимал участие в дискуссиях по вопросам философии с первостепенным ученым, исламским богословом и философом персидско-таджикского происхождения, одним из основателей суфизма Аль-Газали («худжджат ул-ислам» – доказательство ислама).

Умара Хайяма уважали, с его мнением считались и сельджукский султан Малик-шах, и известный визирь сельджукидов ходжа Низам ул-Молк. Хайям был почетным участником всех научных и литературных собраний и дискуссий.

Математик, астроном, философ, Умар Хаям достиг глубоких знаний во многих современных ему науках. Преуспел он и в медицине, прославившись тем, что вылечил от оспы Санджара, сына султана Малик-шаха.

Но в связи с убийством визиря Низами ал-Мулка и со смертью султана Мелик-шаха, наступившей 19 ноября 1092 года, по причине отравления или же в следствие убийства восставшими исмаилитами, сменился правитель Исхафана.

Столица государства Сельджуков была перенесена в город Мерв. К тому же, новый правитель -сын Мелик-паша – Санджар, вылеченный в детстве Омаром Хайямом от оспы, но изуродованный болезнью, оказался не благодарным и не благородным человеком.

Вскоре Исфаханская обсерватория пришла в запустение, несмотря на то, что Умар Хаям, для того, чтобы привлечь к ней внимание нового султана, написал книгу об истории празднования Науруза и создания солнечного календаря.

Но книга с названием «Науруз-наме», в которой Хайям писал о покровительстве ученых, как об славных традициях и обычаях царей Ирана, не возымела положительного действия и обсерватория была закрыта.

Какое- то время Хайям пребывал в Мерве.

В пору расцвета своего научного таланта Умар Хайям, во время перерывов, ради забавы, когда уставал от основных научных занятий, от решения вопросов по математике, астрономии, медицине, философии, он писал рубаи (четверостишия), которые принесли ему мировую славу.

Всем нам хочется в рай и не хочется в ад -

И мечети, и церкви на этом стоят.

Но мудрец,прочитавший Великую Книгу,

Адских мук не страшится и раю не рад.

Однако, богословы и философы того времени придерживались мнения, что вечную жизнь и блаженство можно найти только после смерти. Поэтому поэтическое творчество создало Умару Хайяму славу вольнодумца и вероотступника.

Поэт решил опровергнуть клеветнические домыслы недоброжелателей. Он совершил паломничество в Священный Город пророка Исмаила (г-м) и его матери Хаджар (р), родину последнего Посланника Божьего Мухаммада (САС) — Мекку.

Но критический склад ума не позволяет умному, честному и проницательному поэту, вернувшемуся из паломничество ко двору султана Санджара, благодушно взирать на порочный мир.

Его рубаи по-прежнему «жалят, как змея»:

Если друг мой с заклятым врагом моим дружен,

Этот друг мне по жизни, пожалуй, не нужен.

Сахар, с ядом хранимый, отравит не хуже.

Бойся мухи, делившей с гадюкою ужин!

Поэт продолжает обличать лицемерие и порядки, царящие в обществе.

В 1097 году Умар Хайям работает врачом в Хорасане и пишет трактат на языке фарси «О всеобщности бытия».

Но, потеряв внимание покровителей, ученый- энциклопедист, в совершенстве овладевший точными и естественными науками: математикой, геометрией, физикой, астрономией, философией, теософией, корановедением, историей , правоведением, всем комплексом филологических дисциплин, в совершенстве владевший основами стихосложения и изучавший теорию музыки, знавший в совершенстве арабский язык и арабскую литературу Умар Хайм оставляет научные изыскания и в семидесятилетнем возрасте возвращается в город своего детства.

Умар Хайям — уникальное явление в истории развития мировой науки и культуры. Его идеи не вписываются в ортодоксальную религию. Ведущие теологи Востока обращались к нему за консультацией. Хайям не только знал наизусть Коран, он мог дать толкование любого айята главной Священной Книги мусульман.

И если рассматривать поэтическое творчество Умара Хайями с позиции Коранического Ислама, то в его четверостишиях – рубаи — всегда можно найти созвучие с изложенной в Коране Божественной Истиной:

Жизнь пронесется,как одно мгновенье,

Ее цени,в ней черпай наслаждение.

Как проведешь ее-так и пройдет,

Не забывай:она-твое творение.

Аллах же говорит в Коране: «Так что тот, кто творит на вес крупицы добра,увидит это. И тот, кто творит на вес крупицы зла, увидит это»(Сура «Потрясение», аят:7-8).

Рубаи Хайяма отличаются глубокомыслием, полетом и концентрацией мысли. Свои философские воззрения поэт сумел передать в лаконичной и изящной форме, четверостишиях , состоящих из двух бейтов. На первый взгляд совсем простые, рубаи Умара Хайяма хранят в себе непостижимую мистическую тайну.

Рубаи Хайяма переведены почти на все языки мира.

Но хотелось бы отметить, что при переводе с персидско-таджикского фарси теряется их первоначальный, сакральный смысл.

Для того, чтобы понять подлинный смысл рубаи Умара Хайяма необходимо знать Ирфан — мистическую науку Богопознания.

Ирфан включает в себя два метода познания мира: созерцательный – философский (видение сознанием, сердцем и духом) и действенный – психологический (достигаемый путем следования человека по направлению к Истине, Богу).

А так как одной из основ мировоззрения Ирфана является вопрос о разуме и любви в познании, то мудрец (озаренный) всегда следует по пути любви и непостижимых душевных качеств, не поддающихся рациональному, примитивному объяснению.

Поэтому лирические рубаи Умара Хайяма о любви и дружбе, о поиске смысла жизни, различные по настроению, возвышенные и земные, всегда наполнены глубоким философским смыслом.

Рубаи Умара Хайяма философичны и оставили глубокий след, как в поэзии Востока, так и в суфийской философии.

Во времена Умара Хайяма, когда среди мусульман стали преобладать материальные устремления появились ученые, которые стали призывать людей вернуться к простому и скромному образу жизни. Они требовали не только исполнять фикх, но вести постоянную борьбу со своим нафсом (животной, страстной частью своей души). Суфии выступали за искоренение таких болезней души, как зависть, высокомерие, скупость. Это направление, получило название тасаввуф (суфизм)

Хайям был знаком и принимал участие в дискуссия с богословом аль -Газали, который считал, «что суфизм — это сама суть ислама». Аль-Газали пытался устранить противоречия между исламской ортодоксией и суфизмом. Согласно Аль-Газали, критерием истинного суфизма является отсутствие противоречий с Кораном и сунной пророка Мухаммада.

Суфизм утверждал возможность для суфия (т.е. последователя суфизма) личного общения и слияния с Божеством, которое достигается полным отречением от своей личности и служения Богу под руководством наставника ,,пира,,.

Читая рубаи Умара Хайяма, необходимо знать символы, используемые суфиями в творчестве. “Суфизм принес возможность говорить о вере в терминах любви”.

Например, в суфийской поэзии вино является символом суфийский медитации; опьянение – символ тех чувств которые испытывает суфий, когда приближается к Творцу. Бог любовные суфием познается не логическим путем, а лишь в порыве безумной, самоотверженной страсти, в момент сверхчувственного наслаждения – экстаза, сходного с ощущениями влюбленного.

Умар Хайям шел путем тариката, духовного совершенствования. Он не употреблял вина, был хафиз Корана, осуждал путь лицемерия, когда внешне исполняя обряды и соблюдая фикх, мусульманин в своих поступках руководствуется не разумом, а страстью:

Несовместимы, мы всегда полных желаний,

В одной руке бокал, другая-на Коране,

И так вот мы живем под сводом голубым.

Полубезбожники и полумусульмане.

Последние годы лет жизни Хайям проводит очень тяжело в уединении в Нишапури, мало общается с людьми и много читает. Как сообщают историки, в последние часы жизни Омар Хайям читал «Книгу исцеления»

Скончался он, как пишет его современник Арузи Самарканди, до 530/1135-36 года, и, по-видимому, он дожил до преклонного возраста. Могила Хайяма находится на старом кладбище на расстоянии полфарсахов от Нишапура.

О том, что Умар Хайям был мистиком говорит история, описанная одним из его современников, поэтом а Арузи Самарканди:

«В 506/1112-13 год\ в Балхе в доме амира Абу Саад Джарре остановились ходжа имам Омар Хайям и ходжа имам Музаффар Исфизари, а я присоединился к услужению им. Во время пиршества я услышал, как «худжджат ул-хакк» (”доказательство истины”) Омар Хайям сказал: «Могила моя будет расположена в таком месте, где каждую весну ветерок будет осыпать меня цветами». Эти слова меня удивили, но я знал, что такой человек не станет говорить пустые слова.

Когда в 530/1135-36г. я приехал в Нишапур, прошло уже четыре года с тех пор, как тот великий закрыл лицо /свое/ покрывалом земли и низкий мир осиротел без него. И для меня он был наставником. В пятницу я пошел зиярат его /праху/ и взял с собой одного человека, чтобы он указал мне его могилу. Он привел меня на кладбище Хире. Я повернулся налево и у подножия стены, огораживающей сад, увидел его могилу. Грушевые и абрикосовые деревья свисали из этого сада, и цветущие ветви распростерлись над могилой и скрыли под цветами всю его могилу. И мне пришли на память те слова, что я слышал от него в Балхе, и я разрыдался, ибо на всей поверхности земли и в странах обитаемой четверти я не увидел бы для него более подходящего места. Бог, Святой и Всевышний, да уготовит ему место в райских кущах милостью своей и щедростью!».

Хайям при жизни знал, как будет выглядеть его могила!

Ныне над могилой Омара Хайяма в Нишапуре возвышается величественный надгробный памятник – одно из лучших мемориальных сооружений в современном Иране. Он был воздвигнут в 1934 г. на средства, собранные почитателями творчества Хайяма в разных странах.

Надпись на обелиске гласит:

СМЕРТЬ МУДРЕЦА 516 г. ХИДЖРЫ ПО ЛУННОМУ КАЛЕНДАРЮ.

У могилы Хайяма присядь и свою цель потребуй,

Одно мгновенье досуга от горя мира потребуй.

Если ты хочешь знать дату построения обелиска,

Тайны души и веры у могилы Хайяма потребуй.

Послесловие автора:

Абу-л-Фатх Умар ибн Ибрахим — символ персидско-таджикской нации. Он стоит в ряду таких гениев персидско-таджикской культуры как Лукман Хаким, Салман Фарси, Фирдоуси, Абу Али Сина…

Имена многих наших знаменитых предков похоронила история. Истинное их число ведомо только Аллаху.

При жизни народ мало чтит своих гениев. Они становятся великими только тогда, когда их признают во всём мире.

Но для того, чтобы нация имела прошлое, настоящее и будущее, мы должны научиться ценить каждого нашего соотечественника, наделенного талантом и способностями.

Например, среди мигрантов, находящихся сегодня в России более полутора тысяч (1.500) мусульман являются хафизами Корана. Более восьми ста (800) таджиков — поэты и писатели. Более двухсот (200) наших соотечественников – профессора, доктора и кандидаты наук по математике, физике, астрономии, медицине… Среди нас есть и мусафиры Корана, и мухадисы, и историки. Сегодня тысяча триста (1300) наших земляков учатся в Высших учебных заведениях России.

Мы всегда должны помнить, что нацию ценить будут только тогда, когда мы сами научимся ценить достоинство и талант своих соотечественников.

Хайриддини Абдулло – Руководитель отдела по духовному воспитанию и духовной культуре Общероссийского пиршественного Движения«Таджикские трудовые мигранты».

Дарси баён Баноми он,ки аз хумхои афлок, Шароби файз фитрат рехт бар хок.

Одами ду чиз аст:чон аст ва тан,чон аз нур аст ва нур осмони,тан аз хок ва хок замини.Чон хост,ки боло равад ки осмони буд:тан нур хост,ки фуруравад,ки фуруди замини буд.Худованд ба камоли кудрати хеш,хардуро банди якдигар сохт.Чон банди тан шуд ва тан, банди чон,харду дарбанд.Чон ва тан боякдигар карор гирифтанд то рузи марг,ки умри банда ба сар ояд ва ачал даррасад,ин банда кушода гардад,чунонки мург аз кафас берун ояд.Чон аз тан барояд,суи хаво шавад ба ошёни хеш :тан рохи замин гирад то шавад бо чои асли хеш:чонро дар кандили нур ниханд ва аз дарахти тубо биовезанд:танро дар кафан печанд ва ба хок супоранд.

Инаст,ки Парвардагор фармуд:»Аз он офаридем шуморо ва дар он боз мегардонем шуморо»Сураи ,,То-хо,,ояи-55.

Рузе чандбор чон ба назораи тан ояд,холи танро дигаргун бинад, бинолад,гуяд:эй чашми ибрат бин:эй дидаи наргисин,он дидани ту ку? Эй забони хикмат гуй, он гуфтори ширини ту ку?эй руйи пурнигори зебо,он зеби чамолат ку?эй биёмада аз хок ва дошта бар хок,ва рузи ёфта аз хок ва боз гардонида бар хок ва нест гашта бахок…

Худованд якбор хокро сабаби хасти кунад,якбор сабаби нести,то оламиён бидонанд,ки кодири бар камол уст ва хар будаеро хасткунанда танхо уст.

Эй чавонмард,агар зонки туро дар гуристон гузаре бошад,нигар то ба чашми ибрат нигари дар он лашкаргох,ки он на хо каст,ки ту мебини,он тани азизон аст,гушту пусти чавонон аст муй ва махосини пирон аст хоки заминаш гуристон аст,ки мурдагон чаманд.

Бода

Бодаи мо бодаи ангур нест.

Шахди мо дар лонаи занбур нест.

Бодаи мо шахди илми ахмадист,

Аввалин шарти хузураш бехудист.

Бехуд аз худ шав худованди макун.

Бо худованди чахон ринди макун.

Гавхари Хотир

Машикан гавхари хотир,ки хатархо ёби.

Хоки рах бош,ки давлат зи гузархо ёби.

Харчи бигзашт марав бар асараш вин,ки гузашт

Бар забонам магзор зу,ки асархо ёбий.

Точи номус гар аз фарки иродат бинихи,

Бар дари майкада сардори сархо ёбий

Шаби махтоб, кадах нуш,ки дар толиъ зихад,

Зи ичтимои маху хуршед,назархо ёби

Масти у бехабари пайки рахи озодист.

Бохабар бош азин рах,ки хабархо ёби.

Хуш бикуш талхи даврон,ки дарин базм чу-чом.

Сурхии чехра зи хуноб чигархо ёби.

Гар ба сари манзили тавхид раси мавло,

Сад кушоиш зи фуру бастан дархо ёби.

КИБЛАХО

Киблахои халк панч аст:яке арш:дуввум курси:севвум байтул маъмур:чахорум байтул мукадас:панчум каъба.

Арш: киблаи хомилон аст.Курси:киблаи куррубиён,байтул маъмур:киблаи рухониён аст.Байтул мукадас:киблаи паёмбарон .Ва каъба:киблаи муминон.

Арш аз нур аст,курси аз зар .Байтулмаъмур аз ёкут аст,байтулмукадас аз мармар.Ва каъба аз санг.

Ва мардумон се гуруханд:ом,хос ва хосалхос.Ба ом илми колро дод ва ба хос илми холро.Ва ба хосалхос илми хакикатро.

Ишорат аст ба бандаи мумин,ки агар натавони ки ба арш ойи ва тавоф куни,ё ба курси раси зиёрот куни,ё ба байтулмаъмур расиву ибодат куни ,ё ба байтулмукадас расиву хизмат куни хади акал бикуш,ки андар шабонарузи панч бор,руй бадин санг ори,ки киблаи муминон аст то савоби хомаи онро биёби.

Рузхо

Рузхо панч руз аст:яке рузи мафкуд:дигар рузи машхуд:севвум рузи мавруд:чахорум рузи мавъуд:панчум рузи мамдуд.

Рузи мафкуд: рузи дина аст,ки барту гузашт хох бафоида хох бозарар дарёфти онрузро рохе нест,агар гуйи имруз ичро кунам имрузро худ хаке хаст,ки чуз хакки хешро дар он чойе нест.

Рузи машхуд:ин руз аст,ки ту дар они,агар худро дарёби ва амал куни ва сафари охиратро баргири ва макоми растохезро тушае бисози пеш азон,ки рузе басар ояд.

Рузи мавруд:рузи фардост,ки нигар то андешаи он набари ва дил дар он набанди ва вакти худро ба умеди фардо зиёд накуни,ки фардои ноомада дар дасти ту нест ва харрузро рузи худ аст, имрузро рузи худ дон ва фардоро рузи мардуми фардо.

Рузи мавъуд: рузи марг аст,охири рузгор ва хангоми бор.Онрузест,ки умр ба охир расида ва чон,ба чанбар кардан монда ва дар гаркоби хайрат афтода ва дар бахри хасрат гута задан аст.

Рузи мамдуд:рузи растохез аст,ки халки авалину охиринро гирд оваранд ва эшонро ду гурух гардонанд:гурухи некбахтон ва гурухи бадбахтон.

Ва хушёр бош эй азиз,ки беш аз ин панчруз рузе нест бар ту ва фурсатро ганимат дон то умри башумори худро дар ин мехмонсаро ба гафлату гумрохию бехабари паси сар насози.

Ва агар хохи саодатманди ин панч руз гарди аломати саодат дар панч чиз аст.

Дили нарм дар ибодат,илму такворо либоси худ кардан,ва аз бими укубат бисёр гиристан,ва дар дунё зохид будан,ва бахаё ва шарм зистан аст.

Хичрат

Хар,ки у аз танхои гафлат хичрат кунад чалоли ахдийят уро ба мушохида василат расонад.

Хар,ки аз сухбати махлук хичрат кунад, алтофи карам уро ба сухбат ва хамнишинии худ рох дихад.

Хар,ки аз худ хичрат кунад ва масокинат бо худ написандад дили вай мухити борандози ишки хакики гардад….ва ин хичратро огозе ва анчоме аст:огоз он хаст,ки ниходи вай хам айни фармон бардори гардад на бар одат ва на бар тамаъи подоши нек,балки мустаграк дар айни мушохидат.Аммо анчоми хичрат се чиз аст:хурмат дар хилват,ва хичил будан аз хидмат,ва худро дар айни таксир дидан бо касрати тоъот.

Хичрат ду аст:хичрати зохири ва хичрати ботини.Хичрати зохири он аст,ки хона ва шахри хешро видоъ кунад ва хичрати ботин он аст,ки ду оламро видоъ кунад.Хичрати зохир муваккати аст ва хичрати ботин пойдор.Дар хичрати зохири туша таъом ва шароб аст,дор хичрати ботини туша лутфи парвардагори хамаи парваришдихандагон аст,дар хичрати зохир манзил гор аст,дар хичрати ботин манзил тарки ихтиёр аст.

Паёмбар(с) мефармояд:Мухочир уст,ки аз куйи чафо хичрат кунад,рохи сафо ва вафо пеш гирад аз бади ва бадон бибурад ба неки ва некон бипайвандад,нахи шариат баркор гирад ва аз мавозеи тухмат бипархезад, дар дил пайваста хазн ва надомат дошта бошад аз дида ашки хасрат борад,ин чунин касро хил-ат чи диханд?чигуна газо ва шарбат диханд?мефармояд Худованд»Лаярзу каннахумул-лоху ризкан хасанан».(Хамоно Худованд рузи дихад ишонро рузии неку.сураи ,,хач,,ояи-58).

Рузии неку нузул сохта пардохта,яке имруз якеш фардо,имруз халовати марифат(шинохти хак),фардо лазати мушохидат(дидор) аст.

Марг

Марг бар чахор кисм аст: Марги ихонат ва лаънат,марги хасрат ва мусибат,марги тухфа ва каромат,ва марги хилъат ва мушохидат.

Марги лаънат, марги кофирон аст,марги хасрат марги осиён аст,марги каромат марги муминон аст,марги мушохидат марги паёмбарон аст.

Марги лаънатро гуфт:«Ва агар медиди ситамкоронро дар сахтихои мар»(Сураи ,,Анъом,,ояи-93)

Марги хасрат,марги гунахгорон аст,ки рузгорро ба гафлат басар оварда ва дар тоъат ва ибодат таксир карда,ногох дар кабзи фариштаи марг афтода ва дар сакароти марг гирифтор шуда,аз як суй фариштаи рахмат бинад шармаш ояд,ки хайрхо камкарда,аз дигар суй фариштаи азоб бинад битарсад аз он,ки бадихо ва зиштихо бехад кардаст.

Марги тухфа ва каромат марги муминон аст,ки муминонро ва некмардонро фариштагони рахмат ба садхазорон лутф каромат ва мадоро ва навозиш кабзи рухи поки эшон мекунанд.

Марги мушохидат марги паёмбарон аст,ки бо садхазорон салому мархабои олами фариштагон ва ба нидои лутфи бевосита аз хазрати Аллох таъоло бо каломи «Ё айюхан нафсул мутмаиннах, ирчиъи ило раббики розиётан марзий-ях»(Сураи,,Фичр,,ояи-27-28).(«Эй нафси оромиш ёфта,боз гард басуйи парвардагорат хушнуд ва хушнуди ёфта»).

Дилхо

Дилхо се кисманд:калби муниб,калби шахид,калби салим.

Калби муниб он аст,ки гуфт:«Ман хашия- р-рахмана билгайби ва чоа бикалбим муниб»Касе,ки битарсад аз худои мехрубон дар нихон биёяд бо дили онхо бех кунанда.(Сураи ,,Коф,,ояи-33). Хар бандае, ки у тарсид ва гайби худ дид ва бо мавлои худ гардид,дили у муниб(зорикунанда-бадаргохи худованд)аст.

Калби шахид он аст,ки гуфт:«Инна фи золика ла-зикро лиман кона лаху калбун ав алка с-самъа вахува шахидун»Хамоно дар ин аст ёдовари барои касе,ки уро диле хаст ё гуш дихад дар холе,ки у гувох аст.(Сураи ,,Коф,,Ояи-37) Мегуяд;Ин пайгом,ки додам ва ин дар,ки кушодам ёдгор уст,ки диле дорад зинда ва гуши кушода ва ондил маро хозир гашта.

Калби салим он аст,ки гуфт«Илла ман ата-аллоха бикалбин салим»Магар касе,ки биёяд назди худованд бо дили дуруст.(Сураи,,Шуаро,,Ояи-89)Хушо ба холи касе,ки дили салим дуруст дорад ва аз шак шуста ва бо мавло пайваста, ва аз дунё ва халк осуда,ва аз гайри у раста.

Дили салим бо саломат бувад,харчи ба у диханд кабул кунад ва ба он конеъ шавад.Аммо дили муниб маъдани дард аст,на харчиро кабул кунад ва на ба хеч хилъате конеъ шавад,дили салим дар маком латифа дорад вале муниб дар кайд.Дили муниб дардзадагони вилояти тарикатанд ишонанд,ки ба каъри бахри факр расидаанд,ва хеч хабар аз холи худ касеро огох накардаанд.Ва хеч мансаб ва зару зевари ин дунё онхоро каноат хахохад кард ба чуз маърифат ва дидори хок.

Сокиё май дех,ки имшаб чон ба чонон мерасад.

Ташнаро дар зулмати шаб оби хайвон мерасад.

Аз дахони танги мохруён расон майро ба ком,

Кофтоби зарраро аз гайб мехмон мерасад.

Домулло Хайриддини Абдулло:шоир,нависанда,равоншинос,хатот ва рохбари кумитаи дин дар назди Чамъияти умумируссиявии»Чунбиши мухочирони точик дар руссия»

Первое заседание Шуро состоится 15.12.2011 года, где будет избран председатель.

DSC01476

События, происходящие на рынках, где трудятся мигранты, и то, что случилось на днях с заложником, за которого преступникам отдали выкуп в сумме 130 рублей, показывают, что российские полицейские остаются безучастными в том случае, когда мигранты берут в заложники, обкладывают данью своих же соотечественников.

Поэтому инициативная группа мусульман, собравшись сегодня в мечети, решила сама бороться с теми, кто не живет по законам морали и нравственности, заложенными в Коране.

В связи с нездоровой атмосферой в среде таджикских мигрантов, причиной которой является появление опасных преступных группировок из среды мигрантов, сегодня в мечети собралась инициативная группа, для того, чтобы выработать методы борьбы с теми, кто попирает морально-нравственные традиции своего народа.
Право на жизнь, честь и достоинство, право на неприкосновенность чужого имущества предписано для мусульман в Священном Коране:
Не убивайте душу, ведь Аллах
Её запретной (для убийства) сделал, -
Иначе как по праву (Коран,17:33).
В Исламе, убивший умышленно человека считается как бы убившим все человечество. Такой человек подлежит суровому наказанию.
Всевышний говорит через Пророка Мухаммада (САС):
«О слуги Мои, Я запретил любые притеснения по отношению к Себе и запретил его вам по отношению друг к другу, а потому не посягайте ни на честь, ни на имущество, ни на жизни друг друга» .
Никому не разрешено лишать человека имущества без законного на то права. Имущество человека — это материальная основа его свободы и его жизни по заповедям Всевышнего Аллаха.
Посланник Аллаха Пророк Мухаммад сказал: «Поистине ваш кров и имущество ваше неприкосновенны»
И те мусульмане, которые сегодня организуют преступные группировки, лишают жизни, грабят, разбойничают должны понести заслуженное наказание.
События показывают, что полиция остается безучастной в том случае, когда мигранты берут в заложники, обкладывают данью своих же соотечественников. Поэтому инициативная группа мусульман, собравшись сегодня в мечети, решила сама бороться с теми, кто не живет по законам морали и нравственности, заложенными в Коране.

Сегодня 09.12.2011 года Председатель ООД «ТТМ» Каромат Шарипов на встрече с соотечественниками в Центральной мечети на Проспекте Мира предложил Эшони Саъди возглавить создание Шуро и не позднее 13.12.2011 года предоставить список активистов входящих в Шуро. 15.12.2011 года пройдет первое заседание Шуро, где также будет избран руководитель Шуро.

Пресс-центр ООД «ТТМ»

Назаре ба таърихи «Ошуро» Воизон боз кори дигар мекунанд

Ба ҷойи сарсухан

Мехоҳам аз «Маснавии маънавӣ» оғоз кунам. Дар дафтари аввал бобест дар бораи подшоҳи ҷуҳуд (саҳ. 24), ки аз таассуб насрониёнро мекушт ва бо ин ҳама наметавонист бар имони онҳо пирӯз гардад. Ӯро вазире буд маккор ва шоҳро гуфт, ки бо куштан наметавон онҳоро аз динашон баргардонид ва роҳи ҳалро ман медонам. Ӯ макри худро бар шоҳ ошкор кард ва хоҳиш кард, ки гӯшу дасташро бибурранд, биниашро бишкофанду дар назди аҳли насоро бипартояндаш, то дар миёни онҳо шарру шӯр барангезад. Чун бо чунин аҳвол дар байни насрониҳо зуҳур кард, ба онҳо гуфт, ки пайрави дини насронӣ буд ва чун шоҳи ҷуҳуд бохабар шуд бадин аҳволаш афканд. Ӯ ки шахси босаводу доно, воизи сухансаро буд, дар андак муддате пешвои насрониён гашт ва ҳар фатвое медод онҳо ба ҳақиқат қабулаш мекарданд ва риояташро бар ҷой меоварданд. Ғофил аз он, ки ин пешво дар зоҳир дӯсту дар ботин душмани онҳост. Аз ҳар як амалаш ба подшоҳи худ гузориши пинҳонӣ менавишт. Кор то ҷойе расид, ки аҳли насоро ва беш аз даҳ амири онҳо бандаи ин вазири маккор шуданд. Эътимод бар гуфтааш доштанду иқтидо бар рафтораш мекарданд. Бо гузашти чанд вақте, ӯ ҳар амиреро алоҳида ба назди худ ваъда дод, ки баъди маргаш ӯро валиаҳди худ таъин мекунад ва тӯморе навишта бар дасташ медод, ки амир фақат тибқи навиштаҳои ин тӯмор қавмро ба тоату ибодат ҳидоят кунад. Лозим ба зикр аст, ки дар ҳар тӯмор, ӯ аҳкоми Инҷилро хилофи якдигар шарҳ дода буд ва мақсад ҳам барангехтани нифоқу ихтилофот миёни пайравони ин дин буд. Муддате баъд худро бикушт. Пас аз дафни ӯ халқ гирд омад то бифаҳмад валиаҳд кист. Ҳар як амир бо тӯмори худ пеш меомад, ки валиаҳд ман таъин шудаам. Чун даъвогар зиёд буд, кор то теғкашию куштори якдигар рафт. Сад ҳазорон кушта шуданду ихтилоф дар миёни ахли як дин пойдор гашт то садсолаҳо.

Ғараз аз ҳикояи болоӣ чист?

Мавлавӣ бо овардани ин ҳикоя мусулмононро ҳушдор медиҳад, ки чунин вазиркешони бадандеш дар дини ислом низ кам нестанд ва ҳама ихтилофоте, ки миёни аҳли муслим мавҷуданд аз касофати макри онҳост. Ҷомеаи динии Тоҷикистон низ дар ин замина истисно нест. Мо низ гурӯҳҳое дорем, ки пайваста пайи афкандани нифоқу ихтилоф дар миёни мусулмонони тоҷик ва воридсозии халалу зиён ба мазҳаби суннатии ҳанафии мо талош доранд. Яке ба ақидаи «салафӣ», дигаре бо шиорҳои «Ҳизб-ут-таҳрир», сеюмӣ бо даъватҳои «Ҷамоат-ут-таблиғ» ва чорумӣ бо андешаҳои сӯфиияю аҳмадияю ғайраҳо мехосту мехоҳад, ки қишрҳои гуногуни мардум, бахусус насли ҷавонро, дар зери таъсири андешаю эътиқодоти дур аз мазҳаби ҳанафӣ қарор диҳанд. Ва қариб, ки муяссарашон ҳам гашта буд, то он даме, ки идороти масъули Ҳукумати Тоҷикистон ба ин масъала таваҷҷӯҳ накарданд.

Қонун «Дар бораи озодии виҷдон ва иттиҳодияҳои динӣ» роҳашонро баст. Вале рӯшодшавии баъзе падидаҳо дар ин авохир баёнгари онанд, ки ин тоифа аз зин пойин шудаанду аз узангу не. Онҳо домани фитнаи «вазирмаобона»-ро сар надодаанд ва бо истифода аз нуфузе, ки дар миёни муридони аз ихтилофоти байнимазҳабӣ бехабарашон доранд, ақоиди хоҷагони мазҳабиашонро амалӣ кардан доранд.

Дар бораи гаройидани қисмате аз шаҳрвандони Тоҷикистон ба мазоҳиби дигар дар чанд соли охир далелҳо зиёданд. Дар ин миёна ҳатто баъзе рӯҳониёни шинохта низ номбар мешаванд, гарчи худи эшон ин гуфтаҳоро инкор мекунанд. Аммо ҳарчанд мақсад нуҳуфта бошад оқибат кирдору амал онро фош месозанд, ки мисолашро 2-юми декабри соли ҷорӣ бо чашми сар дидем. Хонаводаи Тӯраҷонзодаҳо дар масҷиди оилавии худ маросими мазҳабии хоси аҳли ташайюъ «Ошуро»-ро гузарониданд.

Назаре ба таърихи «Ошуро»

«Ошуро» калимаи арабӣ буда, решаи аслии он «ъашр» яъне «даҳум» мебошад. Тибқи маъхазҳои таърихӣ яҳудиҳо рӯзи даҳуми моҳи муҳаррамро ҳамчун рӯзи пирӯзии ҳазрати Мусо бар Фиръавн бо гирифтани рӯза қайд мекардаанд ва чун ҳазрати Муҳаммад вориди Мадина мегардад аз ин кор бохабар мешавад ва ӯ низ он рӯзро рӯза мегирад. Ва ин рӯз ҳамчун рӯзи хурсандию нишот аз ҷониби мусулмонон ҷашн мегардид. Аммо чун дар соли дуюми солшумории ҳиҷрӣ дар бораи доштани моҳи шарифи рамазон ояти худованди нозил шуд, савобияти рӯзаи даҳуми муҳаррам, яъне «ошуро» низ баробари дигар рӯзҳои сол ҳисобида шуд.

Рӯзи даҳуми моҳи муҳаррами соли 680-и ҳиҷрӣ набераи Расули Акрам ва писари ҳазрати Алӣ – Имом Хусейн дар дашти Карбалои Ироқ аснои муҳорибае бо ҷанговарони халифаи давр Муовия кушта мешавад ва ин куштор яке аз омилҳои баъдии нифоқу ситеза миёни шохаҳои шиа ва суннии ислом мегардад. Аз ҳамон сол ба баъд пайравони шиа рӯзи даҳуми муҳаррам маросими «Ошуро», яъне азою мотамро баргузор намуда, ин рӯзро бо марсияхонӣ, навҳасароӣ, задани корду занҷир бар тани хеш ва фиристодани лаънату нафрин бар халифаҳои аҳли суннат мегузаронанд ва онҳоро бо пайравону муридонашон кофир мехонанд. Аҷибаш ин аст, ки охундҳо (муллоҳои шиамазҳаб) авомро ба занҷирзанию ханҷаркашӣ ба қасди ҷони худ талқин карда, савобияти ин амалро дар дунёи дигар ваъда медиҳанд, вале касе надидааст, ки ин охундҳо худро бо занҷиру корд хуншор созанд.

. Дуруст аст, ки дар «Ошуро»-и онҳо занҷиршаппию кордзанӣ набуд, вале қадамҳои аввалӣ ба ин самт – нолаю шевану лаънату нафринхонӣ бар қотилони ҳазрати Ҳусейн ҷой доштанд. Пас ин ҷо нимкосае зери коса пинҳон нест? Гаройиш ба мазҳаби бегона ҳис намешавад?

Боз як маросими ихтилофангез

Як гурӯҳи ҷавонини тоҷик, ки дар марказу таълимгоҳҳои динии Қуму Теҳрон ва Гургони Ҷумҳурии Исломии Эрон таҳсил кардаанд, ҳар сол рӯзи маросими мазҳабии Ғадири Хумро таҷлил мекунанд. Ин маросим низ як аз баҳсҳои шаддиду ихтилофангез миёни аҳли суннат ва шиамазҳабон аст. Аҳли шиа ривояте сохтаанд, ки Паёмбар дар мавзеи Ғадири Хум ҳазрати Алиро ба унвони ҷойнишини худ пас аз вафоташ таъйин кардааст, вале халифаҳои рошиддин (Абубакру Усмону Умар) ҳокимиятро аз дасти ӯ ғасб карданд. Маҳз аз ҳамин хотир, пайравони шиа хулафои зикршударо кофиру аз ислом баргаштаю ғайра мехонанд ва танҳо бо ҳақорату нафрин аз эшон ёд мекунанд.

Охири сухан

Албатта, нуқтаҳои ихтилофи шиаву суннӣ доманадоранд ва мавзӯи аслии ин матлаб низ нестанд. Мо танҳо кӯшише кардем, ки бо як мисоле собит созем, ки воизони дар минбарҳо ҷилвакунанда, дар қалб андешаи дигар доранд.

Шафоат Назарзода,

исломшинос

Абу Али Сина ( Авиценна) – СЫН ЗВЕЗДЫ

(ок. 980-1037)

ИСТОРИЧЕСКИЙ ТАДЖИКИСТАН — КОЛЫБЕЛЬ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.

Сегодня, когда пробуждается национальное и религиозное самосознание народов мира, таджики должны осознать себя великой нацией. Для этого они должны изучать свою многовековую и славную историю.

Лишь тот народ достоин уважения, который поименно знает своих знаменитых героев и чтит их имена.

Средний Восток — это колыбель мировых цивилизаций.

Могучий, великий, древний персидский (таджикский) народ в течение многим веков дарил миру гениев.

По легенде, изложенной Фирдоуси, классиком мировой и персидско-таджикской литературы, пять тысяч лет тому назад, вскоре после потопа, случившегося в Средней Азии, со стороны Уральских гор явился «пастырь человеков».

Имя его — Хаома. Он возвестил новый закон, стал Отцом и Учителем наших предков – древних персов – и избрав своим преемником отца Джемшида, подарил миру легендарную историческую личность.

Легенда повествует о том, что во времена правления Джемшеда «не умирали животные, не увядали растения, в воде и плодах нигде не было недостатка, не было ни мороза, ни жары, ни смерти, ни страстей, повсеместно господствовал мир».

Так зарождалась великая нация – персидско-таджикский, иранский народ.

Еще до рождения Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует!) в традиции наших далеких предков существовала своя иранская религиозно-философская школа.

Её родоначальником слывет Заратустра, потомок проповедников, из поколения в поколение, веками передававших друг другу мудрость и накопленные знания.

Заратустра дал миру учение о нравственности, учил «царей мыслить, говорить и действовать в соответствии с Высшим Законом». Он был первым, кто «учил о рае и аде, о грядущем Воскрешении и о всеобщем Последнем Суде».

Спасение каждого человека, – говорил Заратустра, – «зависит только от совокупности его мыслей, слов и дел. В день Суда каждый человек будет держать ответ не только за судьбу собственной души, но и разделит общую для всех ответственность за судьбу всего мира».

В горах Бухары Заратустра выбрал круглую пещеру, и украсив её многочисленными символическими и астрономическими изображениями, торжественно посвятил незримому Божеству, Отцу Вселенной. В центре потолка изображалось жемчужное Солнце. Вокруг Солнца последовательно располагались планеты, блистая золотом на лазурном фоне. Зодиак как пояс небесной сферы, по которому проходит видимый путь первоначально Луны, а затем Солнца и планет, был выгравирован чеканным золотом. Четыре века мира были представлены глобусами из золота, серебра, меди и железа.

Нравственное учение Заратустры, оставаясь на протяжении тысячи лет основной традицией народов Средней Азии, стало плодотворной почвой для принятия новой религии — Ислама.

Древность нашей персидко- иранско-таджикской истории подтверждается и словами Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует!), который сказал: «Если бы знание повисло на краю небес, то и туда дотянулись бы люди из персов».

Такие исторические имена как: Лукмони Хаким, Куруш, Нушервони Одил, Джамшед, Салмони Форси, Абу Аййуби Ансори Бойазид Бистами, Имам Азам, Имам Бухари, Исмоили Сомони, Фороби, Абуабдулло Рудаки, Фирдоуси, Бируни, Бейхаки, Хорезми, Носир Хисров, Имам Газоли, Анвари,Омар Хаййам, Руми, Джоми, Хафиз, Абу Али Сина… принадлежат нашей великой культуре. Количество ученых, которых подарил миру наш древний народ: философов, поэтов, астрономов, математиков, химиков, медиков, муфасири, мухадиси, хофизов Корана… знает только Аллах.

ДЕТСКИЕ И ЮНОШЕСКИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ АВИЦЕННЫ – АБУ АЛИ АЛЬ ХУСЕЙНА ИБН АБДУЛЛАХА ИБН СИНА

«Плотью от плоти и мыслью от мысли» таджикского народа является знаменитый ученый – энциклопедист мусульманского мира, философ и врач Авиценна.

Авиценна — Хусейн, сын Абдаллаха и внук Сина, полное имя которого Абу Али аль Хуссейн ибн Абдуллах ибн Сина (в сокращении Ибн Сина или Абу Али Сина), родился в 370/980-81 году в деревне Афшане вблизи Бухары.

Бухара была в те годы столицей большого государства Саманидов, в состав которого входили Мавераннахр, Хорасан, Северный и Восточный Иран, и его господство распространялось на Хорезм, Систан, Горган (Джурджан), Решт, Газни, Чаганиан, Исфиджаб, Гарчистан (по верхнему Мургабу), Табаристан (Мазендеран).

Наиболее важными городами Саманидского государства, наряду со столицей Бухарой, были такие города как Самарканд, Нишапур, Мера, Ургенч, Герат, Газни, Балх.

Абу Али аль Хуссейн ибн Абдуллах ибн Сина родился в то время, когда империя Саманидов достигла своего наибольшего расцвета.

Отец Абу Али Сина – Абдаллах был родом из Балха, города, который в настоящее время находится на территории современного Афганистана. Балх был один из главных центров караванной торговли с Индией.

Абдуллах слыл культурными человеком, имел обширные связи. По профессии отец Хусейна был финансовым чиновником саманидской администрации.

В своих воспоминаниях Ибн Сина пишет:

«Отец мой был из Балха и приехал оттуда в Бухару во дни правления Самонида Нух Ибн Мансура и занялся там работой в диване — канцелярией. Ему предоставили управление Хармайсаном, центром одного из бюликов (районов) в окрестностях Бухары. Из Афшаны, одного из ближайших селений, он взял в жены мою мать, по имени Ситара — звезда. Там же и родились сначала я, а затем и мой брат».

Родители назвали своего первенца Хусейном.

Отец серьезно занимался образованием сына. Дом Абдуллаха в Афшанах слыл местом, куда часто приезжали ученые из Бухары. Поэтому детство маленького Хусейна проходило в благородной атмосфере бухарской интеллектуальной элиты.

Рассказывают, что в этом возрасте Хусейн был очень «милым и умным» ребенком. Когда он шёл в мечеть, то местные жители останавливаясь, умилялись и восхищались им.

Хусейну было 5 лет, когда его отец переехал в Бухару, город, куда съезжались образованные люди со всего Востока: философы, поэты, врачи, музыканты.

В царствование Нуха ибн Мансура (976-997 гг.) и Мансура II (997-999 гг.) Бухара была одним из культурных центров Мавераннахра (региона заречья между Амударьёй и Сырдарьёй).

Сегодня на территории Мавераннахра расположена большая часть Узбекистана, запад Таджикистана, восток Туркменистана и южные регионы Казахстана.

Древнейшие и наиболее крупные городами Мавераннахра были Самарканд, Худжант, Хива, Туркестан и Бухара.

В традиции персидско-таджикского народа всегда присутствовала жажда знаний. Согласно этой традиции каждый рожденный таджик должен был обязательно стать ученым или в крайнем случае – хафизом. Поэтому начиная с юного возраста дети приобщали к знаниям.

Ибн Сина был принят в начальную мусульманскую школу — мэктэб, которую закончил в 10 лет.

Хусейн с детского возраста обладал уникальной памятью, и к десяти годам знал наизусть весь Коран и тысячи хадисов пророка Мухаммада (с.а.с).

Абдуллах, отец Хусейна, был мудрым человеком, старался дать сыну достойное и разностороннее образование.. Поэтому в 10 лет Хусейн, зная наизусть Коран, приступил к изучению словесных дисциплин (грамматики персидского и арабского языков, поэтики, риторики, литературы и истории). Математику Хусейн изучал у торговца Махмуда Массоха.

После завершения школьного образования Ибн Сина становится шейхом. Вспоминая свое детство, он писал: «К 10 годам я изучил Коран и литературную науку и делал такие успехи, что все поражались».

Для Саманидского государства того времени характерен подъём культурной жизни.

Одной из характерных черт эпохи Саманидов является развитие в Мавераннахре мусульманской идеологии. Столица государства — Бухара превратилась в один из центров ислама на Востоке. Здесь был построен ряд выдающихся мечетей, в том числе соборная мечеть Бухары, ханака — приюты для странствующих суфиев, специальная мечеть для приезжих – намазгох . К данному времени относится и строительство первого духовного учебного заведения — медресе в Бухаре.

Исламской идеологии, считавшейся основой духовной жизни государств, покровительствовали известные ученые-теологи, или устоды (наставники). Позже их стали называть шейх ул-исламами. Саманиды придавали большое значение идеологии ислама. Для строительства соборной мечети, медресе и ханаки отводились лучшие места в городе, выделялись крупные средства. Во всех значительных городах существовали мусульманские школы (медресе).

В десятилетнем возрасте став араном (человеком, знающим наизусть Коран), Хусейн не стал довольствоваться званием хафиза, а последовал мудрому требованию отца, который определил сына в медресе для изучения Мусульманского правоведения (фикх) в основе которого лежит Коран, сунна , иджма и кийас (логико-аналогическое толкование Корана). Логику и фикх Хусейн изучал у Исмаила Захида.

Домашним наставником Хусейна в Бухаре стал Абуабдулла ан-Натали, разносторонне образованный человек. Несмотря на то, что в своей автобиографии сам Ибн Сина снисходительно относится к своему учителю, думается, что в его становлении как ученого Абуабдулла ан-Натали (Натил – местность близ города Амул) сыграл определенную положительную роль, обучая его арабскому языку, грамматике, математике, стилистике. логика и геометрия.

«Пять, шесть теорем я изучил при помощи учителя, остальные — самостоятельно. Натили оказался не в силах обучать меня», — вспоминал впоследствии Хусейн.

Абуабдулла ан-Натали не мог не заметить уникальный талант своего подопечного, поэтому перед тем как покинуть дом Абдуллаха и уехать из Бухары он посоветовал отцу Хусейна, чтобы его сын серьезно занялся наукой.

Когда Ибн Сине не исполнилось и двенадцати лет, по совету знаменитого врача и философа Абу Салаха ал-Масихи, он всерьез заинтересовался медициной.

Ему приходилось осматривать трупы, которые оставались после кровопролитных битв. «Посещал я больных, и в результате достигнутого мною опыта открылись такие врата исцеления, что это не поддается описанию, а было мне в это время 16 лет», — писал Авиценна.

Сначала Ибн Сина изучал медицину под руководством Абу-л-Мансура Камари, известного бухарского медика, но вскоре начал самостоятельную практику и за короткое время стал широко известным врачом.

В Бухаре в юном возрасте Ибн Сина увлекся и греческой философией.

Молодого ученого отличало упорство в достижении поставленной цели. Ибн Сина мог заниматься круглосуточно, прерывая занятия лишь на короткий сон.

Например, постигая философское учение Аристотеля, Ибн Сина 40 раз подряд прочел его книгу «Метафизика», в которой изложено учение о четырех принципах бытия. Он даже выучил содержание книги наизусть, но до конца так и не смог овладеть стилем аристотелевского научного мышления.

Однажды, проходя по книжному базару в Бухаре, Ибн Сина купил книгу Абдунасра ал-Фараби «Цели метафизики», которая и стал для него ключом к пониманию древнегреческого философа.

В классификации философских наук и понимании предмета метафизики (сущее как таковое) Ибн Сина следовал Аристотелю. Но Бог для Ибн Сины, в отличие от Аристотеля, не только предельная причина всех других сущих, но и Личность в соответствии с религиозным мировоззрением Ислама, исходящего из понимания абсолютного бытия как бесконечной Божественной Личности, недоступной теоретическому познанию мира, сотворившего его в свободном акте воли и в дальнейшем распоряжающегося им.

Таким образом, к семнадцати годам Ибн Сина стал сложившимся ученым, обладавшим огромным запасом знаний.

Ибн Сина не только знакомился, но помимо философских дисциплин глубоко изучал химию, геологию, грамматику, историю, такие науки как математика, природоведение, логика, медицина. А также познавал мистику и кораническую экзегетику, которая изучает филологические аспекты коранического текста и буквальные [значения слов].

Именно в Бухаре закладывались основы энциклопедического знания Абу Али Сина ( Авиценны).

Во время пребывания в Бухаре Ибн Сина занимался и медицинской практикой. Когда саманидский эмир Нух ибн Мансур заболел, и придворные врачи не смогли вылечить правителя, то вызвали молодого известного врача Ибн Сину. Он избавил эмира от колик, и заслужил признание и уважение. Ибн Сину была оказана большая честь, и в его распоряжение поступила богатейшая дворцовая библиотека эмира. В своей автобиографии Ибн Сина дает ее краткое описание. «Библиотека занимала ряд комнат. В каждой комнате хранились рукописные книги по какой-нибудь специальной отрасли: в одной комнате — по мусульманскому праву, в другой — произведения поэтов и т.д. Хранились рукописные книги в сундуках».

Именно в библиотеке молодой ученый проводил большую часть своего времени.

В 18 лет Ибн Сина вел активную переписку с крупнейшими учеными Востока, в том числе среднеазиатским ученым-энциклопедистом Бируни. А в 20 лет написал несколько книг: многотомный медицинский словарь, энциклопедию о естественных науках, книги разъяснений законов, состоящие из 20 томов.

Многие представители согдийской династии покровительствовали литературе и поэзии. Особенного расцвета при саманидах достигла поэзия на таджикском языке, выросшая из народной литературной традиции и фольклора. Отцом таджикской поэзии считается слепой бухарский поэт Рудеки, ставший придворным музыкантом и поэтом саманидского эмира Наср ибн Ахмеда (914-943 гг.).

Поэтому Ибн Сина не мог не заниматься поэтикой. Первое научное произведение, которое было посвящено науке аруза (метрика стихов), было написано им в то время, когда ему было 20 лет.

Во дворце рода Мамуна в Бухаре Ибн Сина оставался о 22 лет, работая в качестве управляющего дворца саманидов.

Многое из задуманного осталось невыполненным в связи со смертью его отца в 999 г. и еще потому, что годы напряженного учения Ибн Сины совпали с непростыми годами в истории саманидского государства.

В 992 и 999 гг. Бухара дважды была захвачена племенами карахинидов. Уникальная дворцовая библиотека эмира сгорела.

Осенью 999 г. илек-хан Наср занял Бухару, не встретив сопротивления.

ЖИЗНЬ В УРГЕНЧЕ

Наступившая в первые годы правления новой династии анархия заставила Ибн Сина, покинуть Бухару и направиться ко двору хорезм-шаха в Ургенч, где, находилось немало выдающихся ученых, которым власти покровительствовали.

Ургенч, богатый и высоко-культурный город, в то время был столицей объединенного Хорезма. Хорезмшахом тогда был Абулаббас Мамун (999 – 1016 гг.), У Хорезм-шаха был визирь Абу-л-Хасан Сохейли. Оба были люди образованные, покровительствовавшие ученым , поэтам и художникам, имена которые вписаны в мировую энциклопедию.

Среди них были такие ученые как Абу Сахл Масихи, Абу-л-Хайр Хаммар, Абу Наср Аррак и Абу Райхан Бируни. Под покровительством государства эти люди жили в достатке и занимались наукой.

Визирь Сохейли встретил радушно и Ибн Сину. Этот молодой ученый, обладающий не только талантом, но и энциклопедическими знаниями, в 392/1001-02 году вошел в круг интеллектуалов дворца Хорезм-шахов, и Сохейли назначил ему жалованье.

Ибн Сина некоторое время оставался под покровительством визиря Сохейли в Ургенче и усиленно занимался научными исследованиями: проводил физические и химические опыты, наблюдал за звездным небом. Но его пребывание в Ургенче не было продолжительным.

Султан Махмуд Газнави, известный правитель газнавидов, слышал, о том, что самые известные и уважаемые ученые собрались в Ургенче под покровительством маленького государства Хорезм-шахов. А так присутствие выдающихся людей при дворе являлось свидетельством величия эмиров и падишахов, то за учеными шла настоящая охота.

Султан Махмуд Газневи потребовал, чтобы ученые прибыли в столицу, дабы оказать им особую почесть — присутствовать на собрании у султана. Есть свидетельства о том, что султан вынес Ибн Сину смертный приговор.

ЖИЗНЬ В ГУРГАНЕ

Ибн Сина и его учитель Масихи отказались ехать к султану и решили бежать через пустыню Кара-Кум.

Что было дальше, читаем в «Чахар-макале» Низами Арузи Самарканди: «Затем ходжа снарядил Абу Али и Абу Сахла, дал им в дорогу проводника, и они выступили по гурганской дороге по направлению в Гурган. Однако в Хорезмской пустыне они сбились с пути. Абу Сахл умер в пустыне, а Абу Али вместе со своим проводником смог доехать до Абиверда (город, остатки которого находятся в Туркменистане). Оттуда он перебрался в Тус, а далее в Нишабур. Ибн Сина чудом спасся. Но султан Махмуд Газневи не отступил от своего намерения. Художник Абу Наср Аррак нарисовал на бумаге портрет Абу Али, а султан, пригласив художников, приказал им сделать сорок копий с портрета, которые были разосланы по городам и областям. За голову Ибн Сина была обещана большая награда.

Но Аллах хранил Абу Али и он добрался до Гургана (город в современном Иране) ко двору Шамс ул-Маали Кабус Вошмгира, который был одним из эмиров государства рода Зияр. Однако в это время восстало войско Кабуса, и эмира сместили с престола и заточили в зиндан. На трон был возведен его сын Манучехр.

В связи с этими политическими событиями Ибн Сина остался в Гургане незамеченным, и будучи практикующим врачом, начал лечить больных.

Человек по имени Абу Мухаммед Ширази, почитающий науку, обратил внимание на талант и глубокие, разносторонние знания врача и купил для него соседний дом. Он попросил Абу Али написать книгу, поэтому Абу Али на некоторое время задержался в Гургане. В это время Ибн Сина начал работать над «Каноном врачебной науки».

Но неожиданно случилось событие, в результате которого эмир узнал о пребывании Ибн Сина в Гургане.

Низами Арузи так описывает это событие: «Заболел один из молодых родственников эмира. Врачи приступили к его лечению и приложили все усилия и старания, но пациент не пошел на поправку. И вот один из приближенных эмира сообщил о присутствии молодого врача в городе. Эмир сказал: «Найдите его и приведите к больному, пусть возьмется за его лечение: одни руки /и впрямь/ бывают благословеннее других. Люди эмира нашли и привели Абу Али к больному. Абу Али… увидел юношу поразительной красоты… Тогда он присел рядом и взял его руку, чтоб узнать пульс… Потом сказал: «Мне нужен человек, который знал бы все дома и кварталы Гургана». Привели… Абу Али положил руку на пульс больного и сказал: «Ну-ка называй…» Тот начал называть кварталы Гургана, пока не дошел до одного квартала, при упоминании которого пульс больного странно дрогнул. Тогда Абу Али сказал: «Назови улицы этого квартала». Тот человек называл, пока не дошел до названия одной из улиц, при котором это странное движение повторилось вновь. Абу Али попросил назвать имена жителей этой улицы, пока не дошел до имени, при упоминании которого это движение повторилось снова. Затем Абу Али сказал: «Этот юноша влюблен в девушку, которую зовут так-то, из такого-то дома, такой-то улицы, такого-то квартала. И лекарство для него – соединение с этой девушкой, и исцеление его – свидание с ней». Эмир, удивленный этим лечением, оказал ему всякие почести.

Но спокойная жизнь Абу Али в Гургане продолжалась недолго. Прошло немного времени, и Абу Али был вынужден оставить город, так как лазутчики султана Махмуда Газнави искали его. С другой стороны, эмир Манучехр находился в дружбе с султаном Махмудом, и Абу Али боялся того, что эмир сам сдаст его людям султана.

Поэтому Ибн Сина оставил Гурган и отправился в Рей.

Одним из знаменательных событий, произошедшим в Гургане, для Абу Али было его знакомство с Абу Обейд Джузджани, который стал его учеником.

Абу Обейд, который стал самым знаменитым учеником Ибн Сины, через некоторое время написал книгу о жизнеописании учителя, включающую события жизни Ибн Сины от рождения до смерти. То, что относится к рождению, детству, юношеству, молодости, до прибытия в Гурган, Ибн Сина рассказывал ему сам. Остальное Абу Обейд написал сам и собрал в трактате под названием «Трактат об истории жизни».

Ибн Сина в 404/1013-14 году, когда ему было 34 года, оставил Гурган и отправился в Рей.

ВЗЛЕТЫ И ПАДЕНИЯ

В Рее Ибн Сины поступил на службу к эмиру рода Бундов – Маджд уд-Доуле и его матери Ширин, по прозвищу Сеййеде Умм ул-Молук. Эта семья – мать и сын оказали ему почести. Ибн Сина на некоторое время остался в Рее и лечил Маджд уд-Доуле, который болел меланхолией /раздражительностью/. После успешного врачевания авторитет Ибн Сина повысился.

Однако Ибн Сина остался в Рее ненадолго. Когда султан Махмуд вознамерился отправиться в Иран, Абу Али Сина, опасаясь его, опять вынужден был оставить Рей и отправиться в Казвин. А через некоторое время он оставил Казвин и направился в Хамадан.

В то время в Хамадане правило государство рода Бундов, и правителем был Шамс уд-Доуле.

Шамс уд-Доуле был болен, его мучили коликию Как врач Ибн Сина пользовался огромным уважением и почетом, поэтому он был приглашен к постели больного Лечение эмира продолжалось 40 дней, и за все это время Ибн Сина не отлучался от его постели. Это сблизило Шамс уд-Доуле с врачом и ученым. В 406/1015-16 году Ибн Сина был назначен визирем-министром. Рассказывают, что в истории ислама это был первый случай, когда врач мог стать министром.

Несмотря на огромную ответственность Ибн Сина не оставил свои занятия и продолжал писать книги. Днем он работал визирем – министром, занятия с учениками проводил вечером, а ночью занимался наукой. В Хамадане он начал писать книги «Шафа» (’”Исцеление”) и «Канон» (’”Закон”).

Но будучи талантливым человеком Ибн Сина приобрел массу врагов. Ученый философ всегда отличался независимостью суждений, а его труды при жизни подвергались запрету. Много врагов Ибн Сина нажил себе и среди военных. Однажды воины выступили против него, напали на дом, где он жил, и даже потребовали у Шамс уд-Доуле, чтобы он его казнил. Но эмир воздержался от этого и только отстранил его от государственной службы, заменив казнь изгнанием.

Ибн Сина, опасаясь бунтарей, скрылся в доме Абу Сайд ибн Дахдука. Прошло 40 дней. За это время у Шамс уд-Доуле вновь начались колики. Поэтому он вновь вызвал Ибн Сину во дворец и попросил извинения. Ибн Сина вновь исцелил больного. Шамс уд-Доуле повторно назначил его визирем. После этого Ибн Сина в течение нескольких лет ведал государственными делами. Однако ученый никогда не бросал свои занятия. Ибн Сина продолжал работать вплоть до смерти Шамс уд- Доуле – до 412/1021-22 года. Но после смерти эмира Ибн Сина отказал в просьбе его сына Саха уд-Доуле продолжить работать визирем.

В связи с тем, что государство рода Бундов в Хамадане теряло свои политические позиции , жизнь Абу Али Сина вновь оказалась под угрозой. На этот раз он нашел убежище в доме Абу Галиб Аттара и здесь тоже продолжил писать книги и дополнил свое сочинение «Шафа».

В это время он тайно начал переписываться с Ала уд-Доуле Какуе, эмиром Исфахана, который правил от имени государства Бундов. Амир Исфахана попросил Абу Али присоединиться к его двору. Однако весть о его тайной переписке дошла до чиновников государства, и это стало причиной того, что Ибн Сину арестовали и заточили в крепость Фарраджан.

Заключение в крепости длилось 4 месяца. Ибн Сина усердно работал даже в застенках. Он написал книгу «Хайп ибн йакзан» (”Живой сын бодрствующего”).

В конце концов, правитель Исфахана Ала уд-Доуле напал на Хамадан, и Ибн Сина освободили и он возвратился в Хамадан.

Но уже через некоторое время Ибн Сина,облачившись в суфийском одеяние, вместе с учеником Абу Обейд Джузджани и двумя гуламами поехал в Исфахан. Ала уд-Доуле оказал ему достойные почести, и Ибн Сина на 14 лет остался в Исфахане.

В Исфахане Ибн Сина пользовался поддержкой Ала уд-Доуле и его родственников. В течение 14 лет ученый занимался обучением Ала уд-Доуле.

Низами Арузи Самарканди в своей книге «Чахар макале» об этом пишет так: «Шахин-шах Ала уд-Доуле благоволил к нему… Каждый день он /Ибн Сина/ вставал до зари и сочинял два листа /для/ книги «Исцеление». А когда наступало истинное утро, он принимал учеников, таких как Кийа Райис Бахманйар, Абу Мансур Зилле, Абд ул-Вахид Джузджани и Сулейман Демешки…» Обычно Абу Али после занятия с учениками, ходил во дворец и делал свои служебные дела, а после обеда с Ала уд-Доуле обсуждал государственные дела. Каждую пятницу устраивались дискуссии с участием ученых, в которых принимал участие и сам Ибн Сина, и он превосходил всех. В Исфахане он завершил работу над своими книгами «Шафа» и «Канон», и написал еще известную книгу «Книга знаний», посвятив ее Ала уд-Доуле.

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЖИЗНИ

Последние годы жизни Абу Али Сина совпали с нашествиями и набегами войск султана Масуда Газнави в центральные районы Ирана. Ала уд-Доуле то успешно воевал с ним, то терпел поражение. Абу Али также участвовал во многих походах. Эти военные походы сказались как на его здоровье, так и на достатке.

Однажды воины газнавидов разграбили его дом в Исфахане и увезли в Газна все его вещи и книги. Как-то во время похода, когда Абу Али был вместе с Ала уд-Доуле, у ученого начались колики. Абу Али возвратили в Исфахан, и его состояние улучшилось. Но вскоре он вновь почувствовал недомогание. После лечения, когда он почувствовал относительное облегчение, он вместе с Ала уд-Доуле отправился в Хамадан. Но в пути состояние Абу Али вновь ухудшилось. Его доставили в Хамадан.

На этот раз врач Авиценна понял, что улучшения не будет, и смерть близка. Он раздал долги. И последние дни жизни посвятил чтению Корана.

О гениальном ученом и врачевателе в народе сложено множество легенд.

Одна из них повествует о том, что Ибн Сину удалось создать 40 лекарств, воскрешающих умерших. И что учитель взял с ученика слово, что после его смерти тот оживит его, используя каждое из этих лекарств по очереди.

Когда учитель умер, то воспитанник приступил к выполнению завещания учителя. Постепенно, под воздействием различных снадобий, физическое тело умершего стало наполняться жизнью, и даже молодеть. Ученику казалось, что учитель вот-вот откроет глаза. Оставалось применить сосуд с последним лекарством, Но от волнения ученик выронил сосуд из рук. Он упал и разбился.

Когда объятый ужасом и страхом ученик вышел из оцепенения, то он понял, что жизнь и смерть человека принадлежит только Аллаху и зависит от воли Всевышнего.

О великом таджикском ученом Ибн Сине сложено многочисленное число волшебных сказок , песен и легенд, которые до сих пор передаются из уст в уста. В них рассказывается о вере людей в то, что выдающийся врачеватель обладал чудодейственным даром исцеления, а знания ученого были всемогущими.

О подвижнической миссии гения говорят и строки из его рубаи: «От праха черного и до небесных тел /Я тайны разгадал мудрейших слов и дел, /Коварства я избег, распутал все узлы. Лишь узел смерти я распутать не сумел…»

Абу Али Сина ( Авиценна) скончался в месяце рамазан 428/ июль 1037 года в возрасте 58 лет.

Похоронили выдающегося ученого Ибн Сину у стен крепости города Хамадан. А через 8 месяцев его прах был перевезен в Исфахан и погребен в мавзолее Аль ад-Даула.

Согласно мусульманскому летоисчислению в 1954 г. исполнилось 1000 лет со дня рождения Ибн Сины. По призыву Всемирного совета мира эту дату отмечали во всем мире. В Хамадане был торжественно открыт новый мавзолей Авиценны. И с тех пор он стал местом паломничества не только мусульман, но и людей всего мира, для которых великий таджикский мыслитель и ученый является символом служения науке. Каждое утро к Авиценне идут люди: старые и молодые, здоровые и больные, верящие в чудесное исцеление от одного только прикосновения к древней могиле великого врачевателя…

ХАРАКТЕР ИБН СИНЫ

Ввиду того, что Абу Али Сина родился в семье государственного служащего и смолоду находился в обществе эмиров и падишахов, то он любил роскошь и власть. Сам он был богатым человеком, и предпочитал высшее общество. Некоторые привычки и традиции двора повлияли на его характер. Ученый, философ, врач, музыкант, он знал о своем природном даре и чувствовал свое превосходство. В отношении тех, кто не обладал талантом и дарованием Ибн Син не был снисходителен. В своих суждениях ученый был бескомпромиссен. В оценке трудов коллег строг, ядовит и часто злословил.

Но обладал прекрасными внешними данными, был красив и по-мужски сложен, слыл талантливым рапсодом, обладая природным талантом оратора и собеседника, поэтому эмиры и падишахи всегда предпочитали его общество.

Будучи рожденным во времена правления Саманидов, когда таджикский язык «дари»- «фарси», на котором говорили жители Балха, Хутталяна, Хорасана и многих областей Ирана стал языком литературным, Абу Али Сина был ярым почитателем родного персидского языка. Своим ученикам он говорил: «Если хотите стать учёными, вам необходимо обязательно знать персидский язык, потому что все толкования книг про религии и науки мира написали персоязычные ученые и на персидском языке».

Термин «таджикский язык» на самом деле является неологизмом, введенным в оборот в 20-х годах прошлого века в ходе программы «национально-территориального размежевания народов Средней Азии». Это происходило в то время, когда большевистские власти России создавали «новую советскую социалистическую нацию» таджиков с новым языком – «таджикским».

В связи с этим только таджики Таджикистана и Узбекистана применяют термин «таджикский язык» (забон-и точики) для обозначения своего языка, в то время как таджики Афганистана называют свой язык «дари» или «персидский».

Стандартный таджикский язык использует кириллицу, в то время как «фарси- дари» пишется арабо-персидским алфавитом.

Отличительная особенность персидского языка от многих языков современного мира — заключается в том, что «фарси- дари» сохранил свою первозданность.

Сегодня персоязычные народы Ирана, Афганистана признают, что современный таджикский язык, ,,фарси – дари,, хранит чистоту языка наших общих предков. Современные иранцы на 30% используют в своей речи арабский и турецкий языки. Жители Афганистана в разговорной речи до 15% употребляю поштунский язык. И только жители Таджикистана, разговаривая на языке «фарси-дари», используют язык в чистом древнем виде.

Персоязычными народами считаются жители Ирана,Таджикистана, Афганистана, Бухары и Самарканда.

ЗНАМЕНИТЫЙ И ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ ФИЛОСОФ

В истории ислама Абу Али Сина считают самым влиятельным философом, который повлиял на исламскую философию.

В ряду многочисленных трудов Ибн Сина по философии особое место занимает «Книга исцеления» (Китаб-аш-шифа). В ней дается философия Аристотеля сквозь призму неоплатонических комментариев. До эпохи Возрождения труд Ибн Сина заменял Европе подлинного Аристотеля. Обращают на себя внимание и знаменитый «Канон А.» (Канун-фи-и-Тыб) и «Начала медицины». Эти книги пользовались большим авторитетом не только на Востоке, но и в Европе вплоть до XVII в.

В философской повести ‘Живой, сын Бодрствующего’ Ибн Сина в аллегорической форме излагает учение об активном ‘уме’, который ведет человека по пути познания высших абстрактных истин. Предметы физики и метафизики представлены в его сочинении в образе космоса, по которому можно совершить мысленное путешествие. Космос делится на три мира: материальный мир (Запад), мир вечных несотворенных форм (Восток) и земной, физический мир во всем его материальном многообразии. Индивидуальная душа образует с телом единую субстанцию, обеспечивающую целостное воскрешение человека; носителем философского мышления выступает конкретное тело, предрасположенное к принятию разумной души. Постичь Абсолютную истина можно посредством интуитивного видения, которое предстает кульминацией процесса мышления.

ВЕЛИКИЙ ВРАЧ ИСТОРИИ

Ибн Сина – один из великих врачевателей в истории человечества. Он обладал удивительной способностей к самостоятельному творческому мышлению и был из тех ученых, кто поверял научную мысль опытом. Ибн Сина занимался патологоанатомической практикой и был первым из хирургов, кто провел трепанацию черепа. В принципе медицина Ибн Сина – это в первую очередь охрана здоровья, а не лечение болезни. Он придавал особое значение физической культуре и предлагал для каждого возраста определенные физические упражнения. Рассказывают, что ему принадлежит деление болезней на внутренние и внешние. Считают также, что Ибн Сина является основоположником педиатрии. Впервые Ибн Сина правильно описал мышцы глаз. Он имел авторитет и в психологии и был убежден в том, что между душевным и физическим состоянием человека имеется связь. Он иногда лечил некоторых больных с помощью психотерапии. Самой важной его книгой по медицине является «Канон». Абу Али одну главу этой книги написал в Гургане, другую – в Рее, а остальные – в Хамадане и Исфахане. В этой книге можно найти удивительные лекарства и рецепты лечения, имеющие большое значение.

«Канон» состоит из пяти книг, каждая из них посвящена одной теме.

Пятая книга – это отдельная книга по фармакологии. Книга «Канон» прославилась до такой степени, что оказала влияние на славу книги «Ал-хави» Рази и «Камил ус-санае» Али ибн Аббас Маджуси. Эта книга в течение долгих веков служила авторитетным учебником в медицинских учебных заведениях и университетах Востока и Запада. На эту книгу написано очень много комментариев и подготовлены сокращенные варианты.

Абу Али Сина сам однажды кратко изложил в стихах свою книгу «Канон» и называл ее «Арджузе фи-т-тибб» (”Касыда о медицине”).

ИБН СИНА И ДРУГИЕ НАУКИ

Ибн Сина был авторитетом в математике и астрономии, и некоторые главы книги «Шифо» (”Исцеление”) посвящены этим отраслям науки. Он так же разбирался в музыке и об этом написал книгу.

Рассказывают, что Ибн Сина был талантлив в поэзии и стихотворчестве. Ему принадлежат арабские и персидские стихотворения. Его важным арабским стихотворением является «Касыда айныйе рухиййа» (В связи с тем, что последней буквой каждого бейта является буква “айн”, этот стих называли “айныпе”). Эта касыда, состоящая из двадцати бейтов, описывает дарование души человека.

Поэт многие стихи слагал на родном, таджикский языке. Некоторые из них получили известность: «Хотя и сердце сильно торопилось в этой пустыне, /Не знал одного волоска, но был дотошным./ В моем сердце сияло тысячи солнц, /Однако ни одна частица не дошла до совершенства».

Известно также другое четверостишие, где он отвечает тем, кто назвал его неверным: «Мое неверие – не игра, не слов пустых убранство./ Я верю в истину одну- вот веры постоянство! /Сейчас таких, как я – один, и если я неверный, /То, значит, правоверных нет, нет в мире мусульманства!»

ВИДЕТЬ И ЗНАТЬ

Ибн Сина был знаком с идеями ирфана, переписывался и беседовал с некоторыми известными арифами, в том числе и с Абу Сайд Абу-л-Хайром.

Мухаммед ибн Мунаввар в книге «Асрар ут-тоухид» привел рассказ о встрече Абу Сайд Абу-л-Хайра с Ибн Сина: «Однажды наш шейх, да освятит Аллах его могилу, в Нишапуре устроил маджлис. Ходжа Абу Али Сина, да помилует его Аллах, вошел в ханках шейха, они до этого не видели друг друга… /Абу Сайд сказал:/ «Пришел знаток мудростей». /Затем/ ходжа Абу Али с шейхом вошли в дом, закрыли дверь и в течение трех суток беседовали вдвоем…Через три дня и ночи ходжа Абу Али уехал. Ученики спросили у ходжа Абу Али, как нашли шейха? Сказал: «Все, что я знаю, он видит». Суфии и мюриды… спросили у шейха… «Как нашли Абу Али?» Сказал: «Все, что мы видим, он знает».

ТРУДЫ

Количество книг и трактатов которые Ибн Сины писал на таджикским и на арабским языке около 250 наименований. Он был плодовитым ученым и писал в очень трудных условиях войны, бегства, заточения и скитания.

Одной из выдающихся книг Ибн Сины, которая считается его последним произведением, называется «Ишарат ва танбихот» (”Книга указаний и наставлений”). Эта книга написана очень изящной арабской прозой. Другое важное и известное его произведение – «Донишнома-и- Алайи» (’”Книга знаний”), написанная в Исфахане. Шах-мердан ибн Аби-л-Хайр в своей книге «Нузхат-номе-е Алайи» (”Книга чистоты”) излагает причину написания этой философской богословской книги так: «Слышал, что прежний правитель Ала уд-Доуле, сказал ходжа раису Абу Али Сине: «Если греческие науки были бы на персидском языке, я мог бы изучать их». По этой причине Абу Али Сина по велению /правителя/ сочинил «Книгу знаний». Когда он написал /книгу/ и преподнес /ее Ала уд-Доуле/, тот так ничего и не понял из этой книги». Из остальных его произведений можно назвать «Уйун ул-хикма» (”‘Источники мудрости”), «Тааликат» (’”Дополнения”), «Хайй ибн йакзан» (”‘Живой сын бодрствующего”) и другие произведения.

Абу Али Сина воспитал известных учеников, из которых самым прославленным был Абу Обейд Джузджани, который последние 25 лет жизни Абу Али, находился всегда рядом с ним. Он считается научным сотрудником Абу Али Сины. Это он написал «Трактат об истории жизни великого ученого». Из других учеников Абу Али следует упомянуть Кийа Райис Бахманёра, который позднее считался одним из мудрецов XI века.

Хайриддини Абдулло – Руководитель отдела по духовному воспитанию и духовной культуре Общероссийского пиршественного Движения«Таджикские трудовые мигранты».

Биографическая справка автора статьи:

Хайриддини Абдулло поет — писатель, арабист, историк, финансист, психолог (духовный врач).

С 5-ти лет начал заниматься духовной практикой,изучая Коран, фикх, хадисы.

Имеет высшее образование по четырем профессиям.

Автор трех книг, пяти ста писал статей на персидском, арабском, русском языках.

Учился, проходил практику в Иране, Афганистане, Мисре,Пакистане,Индии России и в странах Средней Азии.

Неформальные таджикские общины в Москве поставили ультиматум Духовному управлению мусульман Европейской части России (ДУМЕР).Видео

24.11.2011 года в Духовном управление мусульман Европейской части России (ДУМЕР) состоялся круглый стол, посвященный вопросам взаимодействия ДУМЕР с таджикскими общественными организациями.

Участниками высокого собрания стали Российская Общественная организация «НУР» в лице Богшо Лашкарбеков а также неформальные таджикские организации: «Союз таджиков» в лице Абдулло Давлатова и «Союз таджикской молодежи» , Изатулло Холовым.(он же Иззат Амон)

На встрече был аккредитован корреспондент газеты «Имруз-news» Худойдод Зокиров

Круглый стол открыл руководитель отдела по работе с общественными организациями и мигрантами ДУМЕР Ахмад Макаров.

Затем было предоставлено слово Абдулло Давлатову.

Но неожиданно для всех Абдулло «Союза таджиков» категорически отказался выступать, сославшись на то, что нарушена договоренность по составу участников круглого стола, и что его сильно подставили перед присутствующими коллегами. А ему с ними надо в дальнейшем работать.

Вероятно, Давлатов имел ввиду Богшо Лашкарбека, Иззатулло Холова (он же Иззат Амон) и Худойдоду Зокирова, с которыми пришел на данную встречу.

Глава «Союза таджиков» также заявил что в дальнейшем не собирается сотрудничать с Духовным управлением мусульман Европейской части России (ДУМЕР), так как он в них не нуждается.

Затем слово попросил Иззатулло Холов ( он же – Иззат Амон). Представил себя как официальный представитель совета муфтиев Таджикистана при совете муфтиев России.

В своей речи, глава «Союза Таджикской молодежи» особо подчеркнул, что сегодня его организация насчитывает в своих рядах более 600 граждан Таджикистана, и просил выделить помещение для проведения занятий.

Участник круглого стола Богшо Лашкарбеков на таджикском языке обратился к Абдулло Давлатову, обвинив его в том, что тот отказался выступать. В результате получилось как в Индийском фильме «Джимми»: «Джимми, пой! Пой ради матери».

В своем заключительном слове Ахмад Макаров, руководитель отдела по работе с общественными организациями и мигрантами Духовного управления мусульман Европейской части России, попросил присутствующих, что в дальнейшем, при проведении подобных встреч, необходимо будет предоставить официальные документы, свидетельствующие о регистрации общественной организации Министерством юстиции РФ. У тех же, у кого отсутствуют документы, свидетельствующие о регистрации, могут впредь не обращаться в Духовное управление мусульман Европейской части России.

Что касается таких организаций как «Союз таджиков России» во главе с Абдулло Давлатовым, и «Союз таджикской молодежи» во главе с Изатулло Холовым, то на данный момент на территории Российской Федерации не существует данных юридических лиц.

Новоиспеченному «Союзу таджиков» во главе с Абдулло Давлатовым необходимо обратиться в Министерство юстиции РФ для регистрации новой общественных организаций, так как Верховный суд РФ ликвидировал ООО”Союз таджикистанцев России” в декабре 2010 года, полностью удовлетворив иск, поданный Минюстом РФ.

Налицо факт того, что сегодня на территории Российской Федерации на благородной почве национального и религиозного самосознания, как грибы после дождя, растут всевозможные общественные организации -эфемериды, каждая из которых заявляет себя выразителем интересов национальной диаспоры или национально-культурной автономии. Лидеры подобных виртуальных организаций представляют лишь узкий круг «друзей». А сами эти организации формируются на основе корпоративных интересов или же по клановому принципу. И их культурное самоопределение не идет дальше узких клановых интересов.

Подтверждением данному явлению служат «Союз таджиков России» и «Союз таджикской молодёжи», которые дезориентируют не только российские власти, но и вносят раздоры и хаос в политику «мобилизации этничности» в деле интеграции и консолидации общества.

Пресс-центр ООД «ТТМ»

«Джимми, пой! Пой ради матери».

24.11.2011 года в Духовном управление мусульман IMG_3180Европейской части России (ДУМЕР) состоялся круглый стол, посвященный вопросам взаимодействия ДУМЕР с таджикскими общественными организациями.

От Общероссийского общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» в работе круглого стола приняли участие: начальник отдела по духовному воспитанию Достаков Хайриддин и полномочный представитель председателя ООД «ТТМ» по работе с таджикскими общественными организациями по г. Москве и МО Табаров Олимджон.

Участниками высокого собрания стали Российская Общественная организация «НУР» в лице Богшо Лашкарбеков а также неформальные таджикские организации: «Союз таджиков» в лице Абдулло Давлатова и «Союз таджикской молодежи», Изатулло Холовым.(он же Иззат Амон)

На встрече был аккредитован корреспондент газеты «Имруз-news» Худойдод Зокиров

IMG_3181Круглый стол открыл руководитель отдела по работе с общественными организациями и мигрантами ДУМЕР Ахмад Макаров.

Затем было предоставлено слово Абдулло Давлатову.

Но неожиданно для всех Абдулло «Союза таджиков» категорически отказался выступать, сославшись на то, что нарушена договоренность по составу участников круглого стола, и что его сильно подставили перед присутствующими коллегами. А ему с ними надо в дальнейшем работать.

Вероятно, Давлатов имел ввиду Богшо Лашкарбека, Иззатулло Холова (он же Иззат Амон) и Худойдоду Зокирова, с которыми пришел на данную встречу.

Причиной такого резкого заявления А. Давлатова послужило присутствие на круглом столе представителей ООД «ТТМ», председателем которого является Каромат Шарипов.

Глава «Союза таджиков» также заявил что в дальнейшем не собирается сотрудничать с Духовным управлением мусульман Европейской части России (ДУМЕР), так как он в них не нуждается.

Затем слово попросил Иззатулло Холов ( он же – Иззат Амон). Представил  себя как официальный представитель  совета муфтиев Таджикистана при совете Муфтиев России.

В своей речи, глава «Союза Таджикской молодежи» особо подчеркнул, что сегодня его организация насчитывает в своих рядах более 600 граждан Таджикистана, и просил выделить помещение для проведения занятий.

Участник круглого стола Богшо Лашкарбеков на таджикском языке обратился к Абдулло Давлатову, обвинив его в том, что тот отказался выступать. В результате получилось как в Индийском фильме «Джимми»: «Джимми, пой! Пой ради матери».

Далее работа круглого стола вошла в обычное рабочее русло.

Слово было предоставлено и представителям Общероссийского общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» – Хайриддини Достакову и Олимджону Табарову.

В своем заключительном слове Ахмад Макаров, руководитель отдела по работе с общественными организациями и мигрантами Духовного управления мусульман Европейской части России, попросил присутствующих, что в дальнейшем, при проведении подобных встреч, необходимо будет предоставить официальные документы, свидетельствующие о регистрации общественной организации Министерством юстиции РФ. У тех же, у кого отсутствуют документы, свидетельствующие о регистрации, могут впредь не обращаться в Духовное управление мусульман Европейской части России.

Оказалось, что в работе круглого стола, согласно требованию Ахмада Макарова, могли принять участие только две из присутствующих организации: ООД «ТТМ» и РОО «НУР».

Что касается таких организаций как «Союз таджиков России» во главе с Абдулло Давлатовым, и «Союз таджикской молодежи» во главе с Изатулло Холовым, то на данный момент на территории Российской Федерации не существует данных юридических лиц.

Новоиспеченному «Союзу таджиков» во главе с Абдулло Давлатовым необходимо обратиться в Министерство юстиции РФ для регистрации новой общественных организаций, так как Верховный суд РФ ликвидировал ООО”Союз таджикистанцев России” в декабре 2010 года, полностью удовлетворив иск, поданный Минюстом РФ.

Налицо факт того, что сегодня на территории Российской Федерации на благородной почве национального и религиозного самосознания, как грибы после дождя, растут всевозможные общественные организации -эфемериды, каждая из которых заявляет себя выразителем интересов национальной диаспоры или национально-культурной автономии. Лидеры подобных виртуальных организаций представляют лишь узкий круг «друзей». А сами эти организации формируются на основе корпоративных интересов или же по клановому принципу. И их культурное самоопределение не идет дальше узких клановых интересов.

Подтверждением данному явлению служат «Союз таджиков России» и «Союз таджикской молодёжи», которые дезориентируют не только российские власти, но и вносят раздоры и хаос в политику «мобилизации этничности» в деле интеграции и консолидации общества.

Видео материал, рассказывающий о работе круглого стола выйдет в ближайшие дни на нашем сайте www.tajmigrant.com

Пресс-центр ООД «ТТМ»

Среднеазиатский поэт-суфий Ходжа Абдуллах Ансари.

Мы видим, что сегодня, как и много столетий назад во многих странах мира Ислам продолжает ФОТОоказывать существенное влияние на различные сферы жизни общества. Мусульмане живут в 125 странах, на всех континентах мира, в 35 из них мусульмане составляют большинство населения.

Средний Восток – это колыбель великих мировых цивилизаций. Зерна Ислама упали на благодатную почву зороастрийской традиции, которая отвергала язычество и обожествление сил природы.

После распространения Ислама, в результате слияния древней культуры этой земли с мусульманским вероисповеданием, Средний Восток стал центром науки, философии, литературы, религии и культуры исламского мира. Ученые и мудрецы Востока внесли неоценимый вклад в развитие мировой науки и культуры, а сделанные ими открытия проложили дорогу для развития современной научной и философской мысли.

Отсюда естественное стремление современного человечества к осмыслению культурного наследия и идейных традиций народов мусульманского мира, культурно-исторические памятники которого свидетельствуют о величии цивилизации.

Составной и неотъемлемой частью мусульманского мира является персоязычная литература, обогатившая сокровищницу мировой культуры такими вечными именами как Абу Райхон Бируни, Авиценна, Фердоуси, Саади, Омар Хайям, Низами и др.

Достойное место среди них занимает и классический поэт Ходжа Абдуллах Ансари.

Ходжа Абдуллах Ансари родился в 396 (1005-06) году в Герате, городе, расположенном в долине реки Герируд, на северо-западе современного Афганистана. На месте Герата с 500-x годов до н. э. существовал древний персидский город Артакона или Арейа. Герат слыл важным центром караванной торговли на Великом шёлковом пути.

Родители Ходжи Абдуллаха Ансари были знаменитыми и уважаемыми людьми.

Родиной его матери был город Балх, один из древнейших городов планеты, где по легенде родился Заратустра. До наших дней в Балхе сохранился самый ранний исламский памятник в Афганистане — красивая мечеть Масджиди-Но-Гумба.

Мать Абдуллаха Ансари занималась медициной, практиковала в качестве врача: принимала роды, лечила женские недуги. Отец Ходжи Абдуллаха Ансари – Мухаммед был потомком персоязычного Абу Айюба Ансари, верного друга Пророка (мир ему!).

После завоевания мусульманами Хорасана он обосновался в Герате и занялся торговлей. В городе ему принадлежал магазин. Но Абу Айюб Ансари знал цену образованию и науке, поэтому свое состояние тратил на то, чтобы дать образование детям. И прославился отец благодаря сыну Ходжи Абдуллаху Ансари, поэтому величают отца по имени сына: Ансари.

Но сын торговца не пошел по стопам отца. С детства он стремился к знаниям, рано начав практиковать аскетизм, упражняясь в достижении нравственного самосовершенствования, регулируя и ограничивая свои телесные потребности, чтобы найти путь к общению с Богом.

Покровительство отца продлилось недолго. В детском возрасте Абдуллах остался сиротой. Но судьба была благосклонна к талантливому ребенку и послала ему хороших учителей и воспитателей. Яхья ибн Амар, известный проповедник, приехавший из Шираза в Герат, и известный суфий города Шейх Аму стали его духовными наставниками, которые воспитали Абдуллаха и пробудили в ребёнке живой интерес к учебе.

Абдуллах поступил в школу и начал с упорством изучать Коран и хадисы Пророка Мухаммада (мир ему!). Его учителем был Абу Мансур, ярый противник гуманитарных наук. Поэтому ученик с детства проявлял недоверие к философам и к ученым-гуманитариям, изучающим человека в сфере его духовной, умственной, нравственной, культурной и общественной деятельности.

Абдуллах с усердием занимался изучением Корана и хадисов, как основных источников религиозного права и нравственных наставлений, переданных пророком Мухаммадом (мир ему!).

Впоследствии Ходжа Абдуллах Ансари говорил об этом: «…Но утром и вечером я занимался чтением Корана… по ночам я писал при светильнике хадисы, и не было у меня свободного времени. Когда я писал, моя мать отламывала мне кусочек хлеба и клала мне в рот».

Абдуллах был наделен Всевышним отличной памятью, и запоминал все, что писал. Спустя несколько лет, вспоминая годы своей учебы, он рассказывал: «Бог дал мне такую память, что я запоминал все, что выходило из-под моего пера».

Уже в детстве и юношестве он выучил наизусть Коран и хранил его в памяти. Он знал наизусть несколько тысяч хадисов, и многочисленные стихотворные тексты. К тому же, Ходжа Абдуллах Ансари был удивительно красноречив и талантлив, поэтому вскоре сам стал стихотворцем. Писал он стихи на своем родном (персидском) и арабском языках.

Примерно до двадцатилетнего возраста Абдуллах оставался в Герате и продолжал учебу. Затем для совершенствования своих знаний он решил поехать в Нишапур. В те времена Нишапур был одним из важных городов исламского мира, в котором проживали ученые, работали библиотеки и существовали научные школы. Абдуллах оставался в Нишапуре на протяжении нескольких лет. В эти годы он был удостоен высокого положения и достиг больших успехов в литературе и теологии.

Путь духовного совершенствования

После возвращения в Герат Абдуллах увлекся ирфаном, исламским гностическим учением. Он не был удовлетворен догмами и ритуалами, поэтому сам искренне искал путь к Богу.

Некоторое время Абдуллах жил в «хонаке» своего воспитателя шейха Аму и занимался богослужением и учебой. Затем он решил совершить паломничество в Священную Мекку, в город, который Сам Всевышний избрал месторасположением Своего самого почитаемого Дома — Каабы.

В 423/1031-32 году Ходжа Абдуллах отправился в паломничество в Мекку, город пророка Исмаила и его матери Хаджар (да будет доволен её Аллах!), город, который удостоился чести стать родиной последнего Посланника Божьего, Мухаммада (мир ему!).

Путь Ходжи Абдуллаха лежал через Багдад. Но там он услышал, что дорога небезопасна, и возвратился в Хорасан. Однако стремление совершить благочестивое паломничество, результатом которого является полное очищение от грехов, и обойти Дом Бога в нём не угасло. Спустя год Ходжа Абдуллах повторил попытку паломничества и отправился в священное место Ислама – Каабу. Но в Рейе, ему сообщили, что дорога полна грабителями и ворами. А встреча в дороге с двумя известными «мусульманскими монахами», суфиями изменила его планы.

Название суфии происходит от слова «суф», означающего грубую шерстяную накидку, в которую они облачались. Их называли ещё мистиками Ислама. Путем аскетизма и праведной жизни суфии стремились сблизиться с Аллахом, раствориться в нем и познать Его высшую Божественную Истину. Хотя Пророк Мухаммад (мир ему!) к аскетизму и монашеству не призывал, считая, согласно хадисам, что для мусульман важнее джихад. Однако относился с уважением к аскетам и видел в воздержании едва ли не наивысшую добродетель.

Поблизости от Бисбама, в области Кумес, (современная область Семнан в Иране) судьба свела Ходжа Абдуллаха со знаменитым суфийским шейхом Абул Хасаном Харакани, сторонником исламского гностического учения ирфан.

Ходжа Абдуллах на некоторое время поселился в доме шейха, вступив на Путь строгого соблюдения всех предписаний Священного Корана и хадисов Пророка Мухаммада (мир ему!), погрузившись в изучение ирфана и суфизма. Истинная сущность этого сакрального учения Ислама открывается только через духовную практику под руководством опытного учителя — мастера (муршида), при строгом соблюдении всех наставлений. На некоторое время таким учителем для Ходжи Абдуллаха становится суфийский шейх Абул Хасан Харакани.

Знаменательным событием в жизни Ходжи Абдуллаха является и его встреча с Абу Саидом, Абу-л-Хайром, который сыграл особую роль в развитии персидского суфизма, составив свод правил поведения в ханаке — особом центре жизни суфиев – зикр (поминание Бога) и благодаря деятельности которого появились многочисленные организованные суфийские братства.

«Пире-Герат»

Получив духовную практику, Ходжа Абдуллах Ансари вернулся в Герат, и приступил к организации занятий уже в качестве учителя. Соборная мечеть Герата и Ханакох шейха Аму стали «школами», где он проводил свои занятия. Ученики записывали его выступления, и на основе этих записей были написаны комментарии, впоследствии ставшие известными под названием «Тафсир-е Ходжа Абдуллах Ансари».

Спустя некоторое время Рашид- уд-Дин Мейбади на основе этой книги написал свои комментарии под названием «Кашф ул-асрар» («Открытие тайн»).

Ходжа Абдуллах Ансари приобрел известность в Герате и заслужил подлинное уважение его жителей. Его занятия проходили торжественно, в них участвовали многочисленные ученики и последователи. Народ называл его «Шейх-ул-ислам» и «Пир-е Герат» («Духовный наставник Герата»). Обычно «шейхом» называют великих ученых фикха и хадисов а «пиром» – великих арифов. Присвоенные титулы доказывают, что люди знали Ходжа Абдуллаха Ансари и как факиха (знающего), религиозного ученого, богослова-законоведа, знатока богословских наук, и как великого арифа и суфия.

Невзгоды и враги

Ходжа Абдуллах Ансари был последователем ислама ханафитского толка и факихской школы. У Ходжи Абдулла Ансари было очень много противников. Он был фанатичным и ревностным в своем учении, и не одобрял никакого другого мазхаба, кроме ханафиского толка. Его пригласили во двор Султана Масуда Газнави, чтобы он давал уроки. Это стало для Ходжи Абдуллаха защитой от его идейных врагов и позволило ему снова возвратиться в Герат. Однако, борьба с противниками на этом не завершилась. Спустя несколько лет она вспыхнула с новой силой, заставив Ходжи Абдуллаха на какое-то время вновь покинуть Герат. Но уже через несколько месяцев он вновь вернулся в родной город и продолжил занятия и написание комментариев.

В 438/1046-47 году ссора между Абдуллахом Ансари и его противниками достигла апогея. На этот раз Ходжа Абдуллах потерпел поражение. Он был арестован представителями государственной власти государства Газнавидов, и в течение года содержался в зиндане, подземной тюрьме, находящейся близ Герата. Когда же сельджуки пришли к власти и в 1038 ими была захвачена часть Хорасана и в Нишапуре был провозглашен султаном Тогрул-бек, а визиром стал Амил ул-Молк, отношение к Ходже Абдуллаху Ансари изменилось.

Амид ул-Молк в течение десяти лет (с 445/1053-54 по 455/1063-64 годы) враждовал с шафиитами и шиитами, и так притеснял их, что многие ученые этих школ в области канонического исламского права уезжали из Хорасана.

Ходжа Абдуллах Ансари вновь обрёл силу и могущество в Герате и начал оказывать давление на своих религиозных противников. Но не на долго: в 455/1063-64 году скончался Тогрул – бек, и престол занял Алп Арслан.

Визирь Амид ул-Молк покинул свой пост, уступив место Ходже Низам ул-Молку. Постепенно обстановка изменилась в пользу идейных врагов Ходжи Абдуллаха Ансари. Они вновь обрели силу и стали на путь отмщения. Противники требовали, чтобы Ходжа Абдуллах Ансари явился на встречу к Ходже Низам ул-Молку, на дискуссию. Но Ходжа Абдуллах в категоричной форме отказался от данного предложения.

Новый визирь Низам ул-Молка, находясь под влиянием его оппонентов, приказал арестовать Ходжа Абдуллаха Ансари. Его поймали, на руки и ноги надели оковы, и выслали в Балх. В Балхе чернь из народа напала на него. В своих воспоминаниях Ходжа Абдуллах так описывает данное событие: «Меня заковали и повели в Балх… Когда приехали в центр города, то мне сказали, что люди приготовили камни на крышах своих домов, для того чтобы бросить их в меня».

Когда закончился срок изгнания, Ходжа Абдуллах вновь вернулся в Герат. Но прошло немного времени, как его вновь схватили и повели во дворец султана Масуда. Однако ученый-богослов, уверенный в своей правоте и обладающий красноречием, смог отстоять свою позицию. Султан Масуд и визирь Ходжа Низом ул-Молк оказали ему почести и возвратили его в Герат.

Основной причиной разногласий и вражды между Ходжой Абдуллахом Ансари и его противниками было его отрицательное отношение к гуманитарным наукам. В исламской традиции он считал главным – послушание и покорность. Он был сторонником фатальной предопределенности. Иногда он впадал в крайность, объявляя своих же последователей врагами.

Ходжа Абдуллах Ансари часто рассказывал историю Мусы и Хезры из Корана: «Муса, Йуша и Хезр все вместе направились в сторону моря, а затем сели на судно, наполненное пассажирами. Когда судно немного отплыло от берега, Хезр встал с места и продырявил судно, затем заткнул это место тряпкой с глиной, чтобы вода не протекла в судно.

Когда Муса увидел это зрелище, грозящие опасности жизни пассажиров, сильно разгневался и сказал Хезру: «Tы пpoдыpявил судно, чтoбы пoтoпить нaxoдящиxcя нa нeм?! Ты совершил предосудительный поступок». Хезр сказал: «Paзвe я тeбe нe гoвopил, чтo ты станешь задавать вопросы?!» Муса сказал: «He yкopяй мeня зa тo, чтo я пoзaбыл, и не будь со мной суров за то, что я возразил». Они слезли с судна и продолжили свой путь, на своём пути Хезр увидел мальчика играющего со своими сверстниками, Хезр набросился на мальчика и убил его.

Муса не выдержал этого страшного зрелища и с гневом закричал Хезру: «Зачем ты убил невинного человека, который никого не убивал? Ты совершил предосудительный поступок!» От сильного возмущения, он набросился на Хезра и повалил его на землю, вопрошая: зачем ты совершил это? Хезр сказал: «Разве я не говорил тебе, что ты никогда не сможешь сохранить терпение рядом со мной?» Муса сказал: «Если я после этого спрошу тебя еще о чем-либо, то не продолжай путь вместе со мной. Ты уже заранее получил от меня извинения».

И они продолжили свой путь дальше, ночью они дошли до селения Насира. Муса и Хезр попросили у жителей этого селения пищи и воды, но те не дали им пищи и отказались принять их в гости. Тогда Хезр посмотрел на одну стену, готовую развалиться, и велел Мусе: «Поднимайся. С дозволением Аллаха, отремонтируем эту стену, чтобы она не разрушилась».

Муса уставший, утомленный и голодный, а главное, обиженный неправильным поведением жителей этого селения, снова позабыл о данном обещании и начал возражать. Однако на этот раз возражение было более мягким, чем в прошлых случаях. Он спросил: «Хочешь получить за это вознаграждение?» Тогда Хезр сказал Мусе: «Теперь настало время нам расстаться, но сначала я поведаю тебе толкование того, к чему ты не смог отнестись с терпением».

Толкование трёх удивительных происшествий.

Хезр объяснил тайну трёх этих случаев, таким образом:

«Чтo кacaeтcя cyднa, тo oнo пpинaдлeжaлo бeднякaм, кoтopыe paбoтaли на нём в море. Я захотел повредить его, ибo зa ними плыл цapь-злодей, силой захватывающий все неповрежденные корабли. Благодаря пробоине, которую я сделал, судно не представляло для царя ценности и он не отнял его у бедняков.

Что касается мальчика, то его родители являются верующими, и мы опасались, что он будет притеснять их из-за своего неверия и греховной натуры, поэтому мы хотели, чтобы Господь вместо него одарил тех родителей хорошим и милосердным ребёнком.

Что же касается стены, то она принадлежала двум осиротевшим мальчикам из города, и под ней зарыт их клад. Их отец был праведником, и твой Господь пожелал, чтобы они достигли зрелого возраста и извлекли свой клад по милости твоего Господа. Я отремонтировал стену, чтобы она не обрушилась раньше времени, и клад не был бы виден и не попал в чужие руки. Я поступал не по своему усмотрению. Все это – толкование того, к чему ты не смог отнестись с терпением». Эти объяснения Хезра полностью удовлетворили Мусу».

Эта история, рассказываемая Ходжи Абдуллахом, всегда была главным аргументом в споре с противниками и обезоруживала их.

Персидский и таджикский писатель Низами Арузи Ахмед ибн Умар в своей книге «Чахар маколе» рассказал о вражде Ходжи Абдуллаха Ансари с лекарями, и эта история заслуживает особого внимания.

В Герате жил некий философ, который был искусным в науке лечения до такой степени, что лечил многие неизлечимые болезни, и народ уважал его. Однако шайхул-ислам Абдуллах Ансари питал слепую ненависть к этому ходже и лекарю, много раз покушался на него и сжигал его книги. Но вот однажды ходжа Абдуллах Ансари заболел. И сколько ни лечили его враги, улучшение не наступало, и они отчаялись. Наконец, в полной безнадежности сосуд с мочой Ансари послали тому ходже – лекарю и попросили у него средство лечения для другого лица. Враг после анализа мочи сказал человеку, который принес мочу: «Это моча Абдуллаха Ансари. Скажите ему, пусть растолкут одну меру скорлупы фисташки с одной мерой оскарского сахара и дадут ему, дабы он исцелился. И еще скажите, что науки следует изучать и книги сжигать не следует». Ходжа Абдуллах Ансари последовал рекомендациям этого врача и выздоровел. Однако на другие его наставления не обратил внимания и не отказался от некоторых своих суровых поступков в отношении ученых и философов».

В последние 8 лет своей жизни Абдуллах Ансари потерял зрение, но не прекратил свою деятельность и несмотря на то, что ослеп, продолжал непримиримую политику в отношении своих противников.

В месяце рамазана 478 (май 1085) года, в последние годы жизни Ходжа Абдуллаха, в Герат приехал некий проповедник и приступил к наставлению людей.

Философские мысли проповедника не соответствовали религиозному мировоззрению Ходжи Абдуллаха. Он настроил против проповедника своих мюридов, последователей суфизма, которые беспрекословно подчинялись своему духовному руководителю. Послушники напали на дом проповедника и сожгли его. Опасаясь за жизнь, он покинул Герат, направившись в Пушанг (город поблизости от Герата, в современном Афганистане) и скрылся в доме кази Абу Сайда, учителя школы Низомие города Пушанга. Но мюриды Ходжи Абдуллаха, преследуя его, приехали и в Пушанг. Кази Абу Сайд стал на защиту проповедника. Тогда послушники, оскорбив его, выкрасили черным цветом наружную дверь его школы. В ответ сторонники и ученики кази поднялись на защиту своего учителя и подняли мятеж. Для того, чтобы успокоить народ, визирь ходжа Низом ул-Молк приказал выслать Ходжу Абдуллаха Ансари. На этот раз он около года находился в ссылке.

Произведения Ансари

Ходжа Абдуллах Ансари плодотворно реализовал себя и в поэзии. Его родной язык был персидский. Но он свободно владел арабским и писал на двух языках. До нас дошли его прекрасные рубаи, лирические четверостишия философского содержания:

Книги и тракты Ходжи Абдуллаха Насари неоднократно издавались и переиздавались его учениками, которые собрали его речи. Поэт, исламский религиозный деятель был красноречив, говорил рифмованной прозой, что, по мнению многих, является одним из видов стихосложения.

Среди его книг можно указать на «Зад ул-арифин» (Провизия арифов), «Китоб-и асрор» (Книга тайн), трактат «Дел-ва-джон» («Сердце и душа»). «Эродат -нома» («Книга о преданности»), «Каландар-нома» («Книга о Боге»). Одной из самых известных его книг считается «Табакат ус-суфие» («Классы-суфиев»). Однако самой важной его книгой является «Маназил ус-саерин («Стоянки путников»). В этой книге описываются – макомы, которые суфии должны проходить на своем духовном пути. «Мунаджат-нома» («Книга стоянки о молитве наедине») –также одна из известных книг Ходжа Абдуллаха Ансари, в которой собраны прекрасные мунаджаты.

Суфий Ходжа Абдуллах Ансари умер около 481/1088-89 года в восьмидесятипятилетнем возрасте.

Руководитель Отдела по духовному воспитанию и духовной культуре Общероссийского общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» Хайриддини Абдулло

Надо бы выдворить из России все 7 миллионов исламистов. И прекратить исламистскую пропаганду.

Автора необходимо привлечь к ответственности за разжигание межнациональной и межрелигиозной вражды

Елена Токарева: таджиков потеснили с испугу

Вчера в 18:52Александр Головенко125331028

Теги: мигранты, правосудие, россия, публицистика, таджики

Новость на Newsland: Елена Токарева: таджиков потеснили с испугу

Совпадение. В Таджикистане осудили на 8,5 лет русского летчика Владимира Садовничего, а из Москвы и из Сочи начали депортировать таджиков-нелегалов. В мизерном количестве. Шума гораздо больше, чем результата.

Сразу пошли в ход стандартные пропагандистские клише про права человека…

Кто этот человек? Ну, уж точно не вы и не я.

Сильно завязанная на исламизме пропаганда двух оппозиционных станций «Эха Москвы» и «Радио Свободы» под знаменем борьбы «за права человека» начала джихад против ненавистных российских властей. Тема обозначена просто и без прикрас: за одного русского летчика, попавшего в тюрьму, из России высылаются «сотни» таджиков.

Однако медики всегда предупреждают: «после не значит из-за».

То есть высылка нелегалов-таджиков не есть прямое следствие ситуации с арестом летчиков в Курган-Тюбе. Причины куда глубже. Многочисленные социологические опросы показали, что после каждого празднования Курбан-Байрама рейтинг партии власти просто падает в пустоту. Политическая демонстрация 6 ноября, которую устроили исламисты в столице, привезя в нее «на молитву» 170 тысяч нелегалов таджиков и узбеков произвела на москвичей такое страшное впечатление, что стало понятно, что «Единой России» в Москве не получить вожделенных процентов.

Ненависть к власти, которая насилует соотечественников, выжимая из них «толерантность» как масло, выплескивалась на каждом шагу: в магазинах, на улицах, на кухнях, в Интернете. Народ принимал для себя решение – голосовать только за тех, кто избавит его от нашествия чужестранцев.

Интересы большого бизнеса, который любит использовать рабский труд, не оплачивая мигрантам ни медицинских страховок, ни приличных условий жизни, далеки от интересов обывателей.

К тому же, куйрам-байрамное лежание на земле сопровождалось беспрецедентной демонстрацией политического превосходства над русскими. «Вам, дуракам, разрешили марш на 10 тысяч человек, а нам – на 170 тысяч человек. Вот теперь и посчитайте, ЧТО мы с вами сделаем!» В разговорах с мусульманскими пришельцами стало все громче звучать: «мы – хозяева этой земли!»

Идея стала овладевать массами этих несчастных людей.

Даже властям стало ясно, что надо что-то предпринимать.

И они придумали! Теперь “в места компактного проживания инородцев” будут назначать участковыми милиционерами…их соплеменников.

То есть, как говорит писатель Даниил Корецкий, автор детективов, и бывший сотрудник правоохранительных органов, в криминальные районы надо назначать участковыми опытных паханов, прошедших зону.

Вот такая у нас умная власть. Мечется, как узбек по выставке.

И тут…подвернулись летчики, которых по-наглому усадили в тюрьму в таджикском городе Курган-Тюбе. Таджикские власти совершенно потеряли всякий нюх, решив, что они числом победили российские власти. «Россия нуждается в таджиках больше, чем таджики в России», – звучит в выступлениях таджикских старост. Им предоставляют возможность выступать по редио и телевидению. Их интервью повсеместно выходят в газетах.

Это настоящая война против русского народа.

Таджики вступаются за каждого насильника, которого судят в России, а русские забыли про своего летчика! А вот мы его сейчас посадим на 8 лет! А самолет конфискуем!

Просто Сомали какое-то!

А действительно, почему бы не позвать сюда на работу еще и сомалийских пиратов? Они тоже без работы маются! Надо помочь братской республике!

Короче, власти очухались, что заигрались и начали придумывать причины, по которым следует изгнать таджиков из России. Припугнуть. Показать, на чьей стороне сила.

Сегодня утром уже выступил главный санитарный врач России Геннадий Онищенко, который заявил, что таджики в массе своей больны СПИДом и туберкулезом, и таких больных таджиков нам тут не надо!

А ничего, что 170 тысяч таких больных лежали на асфальте в центре Москвы? А если эпидемия туберкулеза в отдельно взятом районе?

Ну, Онищенко – это орудие тяжелого калибра. Но почему-то раньше оно стояло на складе в зачехленном виде.

На самом деле, есть много факторов, которые голосуют против наличия вышеупомянутой малоквалифицированной рабсилы в таком концентрированном виде в столице.

Просто власти России, как всегда, очень грубо работают. Они поздно и явно схватились за бедного летчика Садовничего, чтобы решить свои предвыборные проблемы.

После выборов опять завезут сюда больше прежнего и со СПИДом, и с туберкулезом, и с клопами, и со вшами в коробочках – на счастье…

Страна, подсевшая на рабский труд, от него не откажется.

Но вернемся к пропаганде, которой рьяно занимаются коллеги из «Эха Москвы» и «Радио Свобода».

У нас любят хихикать, что две эти станции – это голос Сиона, и работают там только лица еврейской национальности.

Не знаю, не подсчитывала, не анализировала, сколько евреев работают на двух оппозиционных станциях. Но могу сказать, что энергия, с которой оба голоса защищают любые инициативы исламистов в России (именно в России!) достойна лучшего применения.

Конечно, никогда ни «Эхо» ни «Свобода» не будут отстаивать интересы Палестины и ее желание вступить в международные организации: в ЮНЕСКО, в Совет безопасности ООН…Тут точка зрения защитников исламских ценностей стремительно меняется на проамериканскую, и комментаторы начинают мямлить, что рановато, дескать, и вообще…

Или когда магрибцы, которых когда-то завезли во Францию «немножко поработать», устраивают в Париже погромы, те же уважаемые радиоканалы устами своих экспертов взывают к полицейскому террору против погромщиков.

Но когда речь идет о России, тут звучат лозунги: «Россия для всех!» и «Я – таджик!»

Я всегда поражаюсь тупости и недалекости этой пропаганды. Неужели милые девчушки с «Эха» и милые парнишки со «Свободы» не понимают, что люди в массе своей могут сложить два и два, чтобы получить результат: пропаганда «общечеловеков» поддерживает любого врага России в надежде, что руками этих вот рабов можно будет устроить тут погромы и бунты?

Да, российские власти работают тоже грубо. Они тоже тупые. Они ходят в пристяжных у крупного бизнеса и своих политических амбиций. Но и тут важен результат.

Сегодня летчика Садовничего перевели в ВИП-тюрьму.

И смех и грех.

Но ненасытный дракон народного мнения уже не удовольствуется этими жалкими победами российской власти. Люди умеют видеть истинную цель.

Надо бы выдворить из России все 7 миллионов исламистов. И прекратить исламистскую пропаганду.

А выдворяют только сто человек…

Сто человек.

И такие пропагандистские залпы.

Елена Токарева

Источник: stringer.ru

БИОГРАФИЯ ЕЛЕНЫ ТОКОРЕВОЙ – автора статьи

Родилась 18 июля 1948. Отец – участник войны; в советское время находился под следствием по уголовной статье (по подозрению в нелегальном предпринимательстве), но осужден не был.

Издавна знакома с Константином Боровым (жили в одном дворе на Палихе), а также с Ириной Хакамадой.

Окончила редакторский факультет Московского полиграфического института.

Начинала журналистскую карьеру в “Комсомольской правде” и в журнале “Сельская молодежь” у Олега Попцова (о котором с тех пор отзывается негативно).

Писала в доперестроечное время статьи по гендерной проблематике (статья в журнале “Вопросы философии” (1979) “Узы брака – узы свободы”, одноименный текст в сборнике “СССР – демографический диагноз” (изд-во “Прогресс”).

В 1990 году убедила И.Хакамаду (в первом замужестве Злобину) вернуться к девичьей фамилии, когда та выдвинула свою кандидатуру в Моссовет (по другой версии, автором этой электоральной рекомендации был К.Боровой).

В начале 90-х публиковалась в газете “Труд”, где рекламировала Юрия Скокова и Гражданский Союз Аркадия Вольского (но утверждает, что это была не она: “Я не работала в “Труде”. Есть на свете другая Елена Токарева, она пишет замечательные порнорассказы, и печатает их. Она и публиковалась в “Труде” про Скокова. Но это не я.”).

Была политическим обозревателем в “Российской газете”, затем работала в американской пиар-компании, редактором отдела расследований в “Экспрес-газете”. Опубликовала в “Экспресс-газете” сенсационный материал о первом (брошенном) муже Татьяны Дьяченко (дочери президента Бориса Ельцина) Вилене Хайруллине.

Работала политическим обозревателем в “Общей газете” Егора Яковлева.

В 2001 году стала (по протекции Елены Эрикссен) главным редактором газеты “Stringer” (сменив Леонида Крутакова); газета спонсировалась, через Е.Эриссен Леонидом Невзлиным (ЮКОС).

Выжила из “Стрингера” Александра Коржакова, который был в газете председателем редакционного совета. Рассорилась с Е.Эрикссен.

С лета 2004 года Stringer в бумажном формате не выходит (последний номер вышел как вкладка к “Журналисту”); существует только блог Stringer.ru (преимущественно компроматного содержания), не зарегистрированный в качестве СМИ. Сотрудничает с сайтом “Компромат.ру” Сергея Горшкова. Возможно, является автором некоторых текстов в блоге С.Горшкова solomin (блог для первичного размещения статей, которые затем перепечатываются на “Компромате”).

Автор сборника “Эпизод из личной жизни”, триллера “Земля в наследство” (70-е гг.), книги “Лохness: роман с чудовищем” (2006; название пародирует “Духless” Сергея Минаева). Автор двух книг с разными названиями, но практически одним и тем же текстом – “Записки рядового информационной войны” (2005) и “Кто подставил Ходорковского” (2006).

Замужем вторым браком. Первый муж – биолог, эмигрировал в США. Второй муж, Лев Семенович Гельбштейн – инженер-системотехник, зам.главного конструктора по направлению в “Российском авиационно-космическом агентстве ФГУП “НПО Измерительной техники” в подмосковном Королеве. Сын Максим Токарев от второго брака, закончил экономический факультет МГУ, работал в московских представительствах западных компаний, в т.ч. в Nestle.

 

 
10 queries. 0.916 seconds.